Дневник

Люди, человеки, стремительно теряют своё человеческое достоинство (соглашаются на это) по той причине, что не знают себя, но им кажется, что знают они всё, и что понимают они - в состоянии понимать - всё. Каким-то странным образом человечество как некая целостность (исключения - не подчинившиеся «маргиналы») оказалось совершено выведенным из проблематики самопознания. И это дело глобализации, которая якобы не удалась. Разумеется, философами всегда были немногие, но ведь и антифилософами были немногие. Я вкладываю в это слово значение весьма конкретное - направление мысли, воли, движения. Обычный человек всегда был вне философской проблематики, но не против неё, не против идей, которые двигали человечество в целом к самопознанию - к познанию Человека. Нейтралитет - одно, противление - другое. Движение в сторону от себя, против своего же природного направления - это своего рода самоубийство - самоликвидация. А что природно человеку? Искать блага, пусть по-разному понимаемого, но всё-таки блага для себя, а не вреда. «Стрелять себе в ногу» - неприродно.
Антихрист является  как единый, целостный дух этого противления социального человека себе самому, своей сути, своей природе. Антихристов человек - это человек минус человек. Человечность по природе божественна, потому для реального отлучения от Бога человека надо сначала отлучить от себя самого.

 Надо не размывать берега вопроса. Тема калькулятора - тоже про ИИ, про ИИ можно многое сказать - отсюда столько глупости в головах. Надо мыслить конкретно, точно - о проблеме озвученной. Самый простой вариант её формулировки: ИИ для человека или человек для ИИ? Кто кому раб? Сложность в том, что само восприятие вопроса требует погружения на глубину, а у многих эти мышцы души давно отрафированы. Привычка не мыслить, а скакать по словам, как по кочкам губит человечество.

Я бы уточнила, главные идеологические системы не просто сошли со сцены, а выродились в свои карикатуры (сейчас этот процесс в завершающей стадии). Причём это произошло не само по себе, но с помощью новоизобретенных методов и технологий, т.е. под влиянием победившей, но пока не вполне явленной какой-то иной идеологии. И это стоит глубокого осмысления — зачем это нужно, для каких целей? Я бы даже говорила о естественных идеологиях до и неестественной (точнее даже противоестественной) последней, которая всего лишь грамотный конструкт со знаком минус, причём учитывающий все современные наработки и достижения прошлого. Суммарный опыт человечества, в том числе различных наук, особенно нейронаук, переварен в некий новый идеологический конструкт, который рассчитывает подчинить себе весь мир и унифицировать человечество под себя. Надо сказать, весьма удачно. Всё идёт как задумано, это очевидно, если вооружиться соответствующей оптикой и понять куда смотреть.

Светлана Коппел-Ковтун

Если описывать современный мир, как его можно описать сейчас? Это мир полной неопределённости, когда главные идеологические системы сошли со сцены. Все они объявили о своём банкротстве, хотя некоторые упорствуют. Это моя субъективная точка зрения. Таким образом мы живём в символическом, ценностном вакууме. Символический, ценностный, идеологический вакуум. Конечно сосуществуют мир ислама, мир христианства, существует либерализм, где-то существуют левые идеи, но это всё часть чего-то абсолютно хаотического. И в этом хаотическом мире, поскольку нет этих жёстких идей, ценностей и смыслов, возникает вопрос во что этот хаос выльется...
Происходит незаметная трансформация - одна из больших культурных, ценностных революций. Она происходит на наших глазах, когда остатки больших систем, символических и ценностных, подвергаются неимоверному давлению и атакам. Все причём: христианство, ислам, просвещение (классическое), даже классический либерализм подвергается атакам изнутри. Почему? Потому что за ними стояли большие системы и монотеистические религии, за ними стояли религии книги, за ними стояли глобальные, большие идеи. И вот эти ценности атакуются во имя того, что мы даже не можем себе представить что это может быть.
И вот если говорить о мире, то ситуация, в которой мы оказались, этого хаоса, потери контекста системы символических и ценностных координат,  в ней будут продолжаться разговоры о правах человека, о базовых свободах, о национальных интересах, хотя это несочетаемые вещи.

Андрей Баумейстер

===================================

ВОПРОС-ОТВЕТ:

Владсилав Герцен
Так посмотрите на молодое поколение. Кто их кумиры? Миллионные просмотры на Ютубе набирают в основном представители от естественных наук, которые с пафосной дерзостью (а молодым это нравится) заявляют о том, что даже не является предметом естественных наук: о любви, о справедливости, о Боге и душе./ "Любовь - только химия. Бога и души - нет, ведь нельзя же в самом деле доказывать несуществование того, что и так не существует" - говорят они. И наивные незрелые умы восторженно лайкают. С какой самоуверенностью отвергается все метафизическое словно какой-то пережиток "варварских" эпох. Метафизика в современном западном мире просто задушена, а на ее месте с триумфом разместились сциентисты и физикалисты, которые объявили миру новую истину: "всё сводится только к законам материального мира и био-химии. И ничего другого не существует!" Это, конечно же, никакой не научный вывод, а всего лишь философская позиция, при том довольно вульгарная. Но это же не мешает им представить эту философию в облике "научной истины". "Кто говорит? Учёные говорят. - Ааа, тогда все ясно, тут глупостей не скажут, это же не религия, и не философия". И так и живёт современный человек, веря в то, что он не личность, и не сознание, а просто био-химическая единица, просто "причина-следствие нейронов", словно био-робот, познавший "истину", что он био-робот. Да и ладно бы..Но нет же, им ещё и об этике, о политике и праве нужно поговорить.. Забыли они, что у био-робот свободы воли нет по определению, а значит нет ни этики, ни права, ни политики. Хотя, стоп. Этика у них может быть.. своеобразная такая. Ну как этика.. - генетика! Добрый человек это человек с хорошими генами, а по плохой человек это человек с плохой генетической наследственностью. Ну вот! Кажется все теперь гармонично и последовательно. Такая вот этика получилась, хоть и без свободы воли, но зато с "научными основаниями". Эх, а как все начиналось. С рационализма Декарта. Разве мог бы он подумать, что вера в науку и рационализм станет настолько бездумной, что превратится во что-то уже иррациональное. Как же прав был М.Шелер, когда говорил, что метафизика нужна нам как воздух, но точно также оказался прав, когда предсказывал, что она будет задушена этим иррациональным стремлением все подчинить естественно-научному объяснению, тем самым уничтожив представление о самом образе человека как личности. Теперь мы просто "био-химическая реакция", а не личности. Не удивительно, что в такой ситуации именно выживание становится главной ценностью. Выживание - оно теперь что-то предметное и понятное, а свобода это уже какая-то метафизика для самых "непрогрессивных" индивидов. Да о какой вообще свободе вы говорите, когда речь идёт о выживании! Ну выживете вы, но останетесь ли вы при этом живыми? Вот в чем вопрос...

Светлана Коппел-Ковтун
Владсилав Герцен Молодёжь всегда ведома, так что если она такова, значит в обществе воцарилась сила (почему она смогла воцариться?), которая их туда ведёт или толкает - не так уж важно. Хотя, нет, важно, потому что нынче именно благодаря науке человек изучен настолько хорошо, что с ним можно проделывать всевозможные штуки (толкать куда угодно), так что, образно говоря, курица запросто теперь может родить крокодила. Что-то вроде нанотехнолгий, схожая логика процессов, только применённая в социальной сфере, когда можно производить небывалый прежде «материал» из тех же «кирпичиков», из которых собираются привычные, но в другой закономерности, последовательности, в другой системе, логике, истории. Грубо говоря, бесчеловечным доктора можно сделать, просто изменив систему координат, в которой он вроде бы делает всё то же самое, но уже ради совсем других результатов, хотя и кажется, что таких же. И пр. Рыба гниёт с головы - это верно во всех ракурсах. И если взять науку, то там порча уже пошла капитальная. Даже порядочные учёные в погоне за своими научными интересами (любопытно же!) готовы на преступления против человечества, оправдывая себя тем, что наука вненравственна. Но это ведь лукавый слоган, умело подсунутый этим любознайкам, а они с радостью зажмурились на простой факт, очевидный научно развитому уму: наука вненравственна, но учёный разве развоплотился, разве учёный - это уже не человек, который либо нравственен, либо нет? Счастье раскрепощения, освобождения от человечности - вот корень зла, и зла - «научного».
А физикалистам хорошо отвечает, например, Джон Леннокс, почетный профессор Оксфордского университета с докторской диссертацией по математике, доктор философии: «Наука не может похоронить Бога, как утверждают некоторые атеисты, но она может похоронить атеизм», «Учёный может выбирать только между Богом и глупостью». Другое дело, что его научную аргументацию (очень убедительную!) надо ещё суметь услышать, суметь и захотеть этого. Но процессы расчеловечивания набирают такие обороты, что, кажется, истина уже совершенно не интересна даже учёным, которые скорее склонны исповедовать те или иные верования (точнее предрассудки) в науку, и искать им подтверждения, чем действительно быть трезвомыслящими, отсекающими ложное, учёными. А всякий предрассудок как предубеждение к научным доказательствам невоспримчив.

Человек - это тот, кто ошибается. Так считал, например, блж. Августин. И это логично, ибо человек - существо становящееся, обновляющееся день ото дня. Он всякий день - новый. Человеком нельзя быть, им можно только делаться снова и снова, и снова - уверяет академик А.А. Ухтомский - создатель учения о доминанте и по совместительству епископ Охтенский.
Однако общество, обожествляющее ИИ, предполагает нечто другое - обратное, противоположное и потому намерено отдать «справедливый» суд в ведение ИИ, который будет воистину справедлив, но не по отношению к человеку как человеку, а по отношению к бездушной вещи, в которую автоматически превращается человек в таком случае. Вот когда особенно уместно вспомнить, что Бог - не справедливый, а любящий. Быть справедливым по отношению к становящемуся бытию - это быть его врагом, карающим незаслуженно, оценивающим несправедливо, и это, судя по всему, и будет делом антихристова порядка. Так что ничто живое не сохранилось бы от такой бесчеловечной «справедливости», если  бы не Христос и Его Второе пришествие.

Антихрист, вместобог и противбог - это мы все в рамках проекта «вместобог и противбог», на который согласились. Замечу лишь, в очередной раз, что вместобог это всегда непременно и противбог. Таково его положение.

Добрые люди с подачи дураков и провокаторов решили, что политика не для них (слишком грязное дело) - оставили её недобрым. А почему так вышло? Потому что неумным умом думали.
Верно судит обо всём бытийном, глобальном (не прикладном*) только созерцательный ум (поэт!), которым и должны быть сильны христиане. Но, увы, оказалось, что созерцательности нет, есть только поза. А рассудочный ум - дурак, он только мнит себя умным. Об этом у меня есть  отличный афоризм: «Хорошо быть дураком - всегда кажешься себе умным».
Так же и наблюдательный ум учёных вне созерцательности (целостности) - дурак. А созерцательность сегодня отовсюду вытесняют. Плоды не заставят себя долго ждать. 
Слышали завакцинное обращение Байдена? Удивительным образом его риторика совпадает с риторикой оголтелых церковных завакцинаторов, только Байден - честнее. Вот как такое возможно? А всё по той же причине - отсутствие созерцательного ума, т.е. нет настоящей молитвы (только поза).

* * *

Алгоритм ошибки в наше время почти всегда таков - не тот ум используется. Акта познания нет, есть лишь бесконечное самовозношение. Чтобы обнаружить ловушку, надо оценивать себя и ситуацию умом созерцательным, а не только практическим. Но если присмотреться, даже чисто практический, рациональный ум не работает должным образом - он грезит наяву, захваченный прелестными картинками лукавого, делающего напор на эмоцию без рассуждения. Здесь подспорьем могло бы стать трезвомыслие, но его тоже нет - ни в церковных, ни в научных кругах. А что есть? Заполонивший всё пространство эмоциональный мыльный пузырь ложных понятий, мнений и представлений. Кажется, что все правильные ответы очевидны, а меж тем они сфабрикованы и подсунуты в уже готовом виде не мыслящему сознанию. Это и есть состояние прелести. Люди полны «праведной» ярости, но лишены ума и находятся вне здравого смысла, даже вне рациональности - в иррациональности (т.е. на территории веры, но какой и во что? веры в того или иного идола - вместобога).

---

* Прикладное, ограниченное, может быть отчасти постигнуто прикладным умом - надрессировано. Тогда это будет лишь некое усвоение функции, алгоритма действий, который можно осуществлять бессознательно.

Встреча двух личностей — это всегда встреча богов, а не функций. Сводя человека лишь к функции, мы ликвидируем саму возможность встречи: и человека с человеком, и человека с Богом. Функция — слишком узка. Даже самая сложная функция не вмещает в себя личность (личность всегда за её оградой). И функция «служение Богу» — не исключение. Истинно служит Богу тот, кто есть личность, кто живёт и действует целостно — как личность, кто бытийствует как человек вертикальный, опирающийся на высокое человека, познающий и свои глубины, а не только поверхностное, посюстороннее, горизонтальное: широкое или узкое — неважно.
Даже учёный запросто обесчеловечивается, запертый в узких рамках своей специализации.

23/10/2021

* * *

Встреча — это всегда встреча богов и стихий. Человек человеку — стихия, а личность личности — бог. Встреча стихий — это притяжение (дружба) или отторжение (вражда), а встреча богов — свобода и любовь.

14/07/2020

Что такое раб? Это вещь господина своего - он не принадлежит себе. Прежнее рабство -  это присваивание себе человека внешнего, того, которого мы называем храмом Духа. То есть, это было присваивание «стен», но не того, кто живёт в этих стенах. Нынешнее наползающее на мир рабство жаждет поработить и того, кто живёт в храме - и это уже антихристов миропорядок. Внутренний человек - собственность Бога, его отчасти уже давно эксплуатируют, закабаляют, обесчеловечивают, но отчасти - не вполне. Апокалипсис случится по причине полного закабаления внутреннего человека, которое станет технически возможным, и которое прервёт вновь обретенное во Христе таинство пребывания человека в Боге, как прежде оно было прервано в раю. Но Бог своих не бросает, произойдёт Второе Пришествие Христово, но не прежде, чем прекратится первое. Мы ещё не отдаём себе отчёт в том, что за реальность прячется от нас за этими страшными словами - обретение полноты безбожия, полноты мрака после того, как мы уже  познали Свет Христов. Очевидно, это будет катастрофа сродни той, первой, именуемой изгнанием из рая.

Задумалась над словом «обездоленный» - это ведь лишённый судьбы человек. Так приоткрывается значение слова «судьба» (доля). Доля - это и судьба, и счастье (как доля в бизнесе, только это доля в деле Господа, вероятно). Судьба - это дорога к Богу, становление частью Его плана, Его замысла - частью Целого, которая ценна не сама по себе, а именно в контексте Целого, как представитель Целого. Но именно потому, что она важная составляющая целого («Без меня народ неполный» - А. Платонов) и представитель Целого, она сама важна как целое. Счастье - это соучастие в большом Проекте Бога.
Так вот, выходит, что человека можно лишить возможности участвовать в этом Проекте - обездолить. Лишить его возможности участвовать в том, для чего он рождён. Как? Приковать некими «цепями» к чему-то мелкому, ничтожному, бессмысленному. Отнять волю, мышление, отлучить от собственных интенций, навязав извне чуждые, чужие.

* * *

Что такое раб? Это вещь господина своего - он не принадлежит себе. Прежнее рабство -  это присваивание себе человека внешнего, того, которого мы называем храмом Духа. То есть, это было присваивание «стен», но не того, кто живёт в этих стенах. Нынешнее наползающее на мир рабство жаждет поработить и того, кто живёт в храме - и это уже антихристов миропорядок. Внутренний человек - собственность Бога, его отчасти уже давно эксплуатируют, закабаляют, обесчеловечивают, но отчасти - не вполне. Апокалипсис случится по причине полного закабаления внутреннего человека, которое станет технически возможным, и которое прервёт вновь обретенное во Христе таинство пребывания человека в Боге, как прежде в раю. Но Бог своих не бросает, произойдёт Второе Пришествие Христово, но не прежде, чем прекратится первое. Мы ещё не отдаём себе отчёт в том, что за реальность прячется от нас за этими страшными словами - обретение полноты безбожия, полноты мрака после того, как мы уже  познали Свет Христов. Очевидно, это будет катастрофа сродни той, первой, именуемой изгнанием из рая.

Одинок ли верующий человек? Да, он одинок - всякий человек одинок. Но есть люди, познавшие своё одиночество и нашедшие в нём Бога, и есть люди, не познавшие одиночества, но и Бога потому не знающие. Последние очень часто говорят о том, что верующий человек не может быть одинок, повторяя эту мысль за настоящими верующими, но не понимая её подлинного смысла. Тот, кто ещё не одинок, не зашёл в свои глубины, где встречаются с Богом. Не одинок верующий совсем не в том смысле, который вкладывают люди не познавшие, что они одиноки. Бога познают одинокие. Но спасаются в Боге не в одиночку, а вместе с другими обретшими Бога в одиночестве и разделяющими Бога с другими. Бога нельзя присвоить только себе, Его можно и нужно делить с другими - только так и можно Его иметь в себе* - вернее получать снова и снова (получает отдающий).
--

*Потому любить Бога и ближнего суть одно, отсюда двуединая главная заповедь. Невозможно любить Бога, не любя человека.

Думая о современном человеке, всё чаще вспоминаю чеховского персонажа из рассказа «Злоумышленник», который не в состоянии свести воедино несколько разноуровневых фактов, чтобы увидеть целостную картинку своего поступка. Он искренне не понимает, почему открутить гайку, которой рельсы крепятся к шпалам - всё равно что покуситься на жизнь пассажиров поезда, идущего по этим рельсам. Нечто похожее происходит сегодня в головах современных людей, и это состояние во многом искусственно сконструировано социальными технологиями, хотя и естественный ход «развития» загнал человечество в эту интеллектуальную яму. Мы переживаем распад того. что прежде казалось неделимым - распад индивида. Утративший стремление к целостности человек стал невозможно провинциальным во всём, но мнит себя при этом всезнайкой. Это и выдаёт его ущербность, неспособность к самопознанию. Именно отсутствие самопознания ослепляет не только обывателей, но и представителей науки.
Целостность не только недостижима, она больше не является необходимым условием познания. Чем у́же специализация, тем более она склонна себя обожествлять, приписывая себе всезнайство. Полнота? Она никому не нужна, потому что вместить её некому. Образно говоря, сектор круга воображает себя целым кругом и даже шаром. Потому что сектор утратил представление о шаре и не знает своего места - места сектора на круге. Это сектанство...

Я пишу бесконечные тексты, и это главная трудность и для пишущего, и для читающего. Хотела бы я понять, сколько именно текстов всего я пишу - пять, шесть? Всё написанное по идее суть эти несколько текстов. Новое - это всегда продолжение ранее сказанного. Дробление на более мелкие тексты этих нескольких, основных - весьма условно. Главное - сбить все дробные (дробно-целые!) в несколько целых, по темам. Но это объёмные темы. На самом деле даже эти несколько главных, целых моих текстов - это фрагменты Одного Большого Текста. Это мой диапазон, мой ракурс смотрения на этот Единый Текст (есть и другие авторы, которые пишут те же тексты, мы дополняем, уточняем друг друга).

Отсюда неизбежность попадания одних и тех же дневниковых зарисовок в как бы разные мои тексты, схожие по теме, по содержанию. Всё перекликается со всем. И я, когда пишу, ощущаю бремя этой целостности как нечто бесконечное, что нельзя вполне отделить одно от другого, что тянется одно за другим как нечто неизбежное, и примыкает одно к другому как неизбежность.

Человек - это вектор, причём он одновременно бежит из центра (из/от Бога), и в центр (к Богу), и только так он может осуществлять себя как человека. Центростремительность человека уравновешивает его центробежное существование в становлении, иначе начинает доминировать энтропия - самораспад. Для сохранения человека в человечности требуется не просто его ориентирование на вечное, но сопричастность Вечности - реальное включение в Бога. Сознательное или бессознательное не суть важно, главное - жить вечным, а не только периферийным, становящимся, посюсторонним.

* * *

Любопытно, что человек представлен двумя полами - полюсами: мужским и женским, и это полюса со своим специальным предназначением, дарящие своему носителю соответственный инструментарий. Мужской функционал предназначен для активности в становящемся бытии, мужчина - это представитель для внешнего, становящегося круга. Мужчина - это человек во внешнем мире. Женский функционал оснащён для внутреннего круга, она работает со священным, внутренним, божественным. Богородице, чтобы родить богочеловека, мужчина не был нужен (т.к. он носитель становящегося - ХУ, в отличие от полноты женского ХХ). Именно в этом смысле женщина - хранительница домашнего очага: она хранит дом так же, как Бог хранит мир. Мужчина же хранит его извне, от внешних угроз - как воин, как стена защитная. Так кожа хранит целостность организма от проникновения внешних угроз, и где кожа плохо справляется, начинается гниение.

«Мужчина - как архив, женщина - как интернет», - прочла я когда-то в комментарии, и с этим трудно не согласиться. Женщина соединяет всё со всем, она хранит единство частей сложного организма по имени семья. Женщина хранит единство на тонком уровне, мужчина хранит целостность внешних защитных покровов.

Очень важно видеть всю глубину этой благословенной разности, не опошляя её примитивным толкованием. Оба - и мужчина, и женщина, каждый по-своему, служат богу в человеке, но женщина внутренним стоянием, а мужчина - внешним, женщина хранит сердце и душу семьи, мужчина телесное существование. Они как два модуса одного и того же существования в становлении. И чтобы не побеждала энтропия, каждый должен быть собой на своём месте, всевозможные перекосы и искажения миссии чреваты утратой жизнеспособности.

Иногда мне кажется, что слово «очертить» неспроста обращает слух к слову «черти». Ну вот рисовали же круг вокруг себя для защиты от нечистой силы - чтобы очертить закрытое для нечисти пространство (отчертить - защитить от чёрта/чертей). Аналогичным образом сегодня действуют политики, когда очерчивают небольшой круг, где гарантируется порядок, отдавая всё остальное пространство всевозможным беспорядкам. Это же некий ритуал и, в то же время, сообщение массовому сознанию - хаос будет нарастать, мы больше не обещаем поддерживать прежние нормы. «Новая нормальность» неминуема.

Но есть ещё слово «черта» - некое ограничение, некий итог (подвести черту - потому что ограничение настигло), некий запрет и одновременно преодоление запрета, преодоление нормы (за чертой).Таким образом очертить себя - это запретить себе движение в сторону нечести. Поставить границу - себе же, а не только чертям. Быть может, именно ограничивая себя, получается ограничить их. Значит они приходят, благодаря нам же.

Ограничивший себя, ограничен во всём. Тогда он не может двигаться к Богу, тогда он может только ограничивать себя и ждать, что Бог настигнет. 

Ограничивание себя - это отрицательное действие. По отношению к себе мы больше ничего не можем сделать для Бога. Но по отношению к другим мы многое можем сделать со знаком плюс - доброделание возможно только по отношению к другому. Выйти навстречу Богу я могу не иначе, как только помогая двигаться к Богу ближнему.

* * *

Монашество предполагает крайнее самоограничение. Живущие в миру вынуждены угождать не только Богу, но и ближним - их восприятиям. Жена годит мужу, муж жене. В этом смысле самоограниченный человек - плохой партнёр для тех, кто живёт с ним в паре, он слишком сам по себе - в нём отключены программы, которые включены у мирских людей; только территория Бога ему не чужда, в том числе бога в ближних, но человеческое измерение для него - как дикая степь для оранжерейного цветка. Более того, отказавшийся от себя и оставшийся в миру может оказаться в большой зависимости от желаний близких ему людей. Его как бы нет, а они, наоборот, вполне есть. Что-то схожее можно видеть у юродивых, когда они устраивают свой юродский балаган - ведомые стихиями собеседников. Юродивый - самоограничение вплоть до самоотрицания и самоликвидации на уровне самости. С такими Бог очень близок, потому что вне Его им невозможно (негде) жить.

Способность выходить за свои пределы, вероятно, главное, что отличает человека от животных. Причём это выход в любую сторону - и вверх, и вниз. И можно увлекать  в ту или иную сторону всё человечество. Можно быть «ловцами человеков» как для того, чтобы вести ввысь, так и с целью достигнуть дна.
Человек - это про то, что возможно всё. Особенно невозможное: и хорошее, и плохое, и высокое, и низкое. Потому что высокое надо лично выбирать, отказываясь от низкого - чтобы быть человеком, а не правильным биороботом.
 

Человечность - всегда подвиг, ибо она растёт из Бога. Христос подарил её нам своим подвигом, и усваиваем её мы только посредством подвига - возвышения над самим собой, преодоления своей малости и ограниченности. Сегодня забыли об этом. И потому люди подвига уже чуть ли не смешны в глазах многих, во всяком случае подвиг - это нечто устаревшее, мало кому интересное. Потому и человечность так редка в наши дни. Особенно системная, социальная. А ведь человек - существо социальное,  и не только, не столько в смысле стайное, сколько в смысле получения человечности как некоего культурного опыта. Который легко можно реверсировать, т.е. обратить в противоположную сторону. Культура легко превращается в антикультуру - теми же методами, и точно так, как социум творит человека, он может расчеловечивать - теми же путями и методами.

* * *

В этой связи любопытно, что бывают люди, хорошие и ставшие собой, благодаря другим, опираясь на помощь других, но есть и такие, кто стал собой вопреки - не имея поддержки, а порой даже при сопротивлении всех стихий мира. Есть люди, растущие, как цветок сквозь асфальт. Понятно, что и первые, и вторые опираются всегда на некий человеческий опыт - не свой личный, а чужой, полученный в той или иной форме, но всё же это очень разные пути. Тот, кто рос при поддержке, кто рос благодаря, может сильно преуспеть в сравнении с тем, кто растёт вопреки. Но бывает и наоборот, бывает тот, кто рос и стал вопреки, открывает на своём пути такие сокровища, которые недоступны идущему благодаря. Это говорит о силе человеческой личности, которая укоренена в Боге.

Ставшие - равны, и они не состязаются друг с другом, как неставшие. Они дружат - в своём стоянии-предстоянии, они рождены Одним, который и делает становящееся ставшим.

Если тот или иной конкретный текст не ложится в голову и душу какого-то конкретного читателя, это вовсе не обязательно вина автора. Впрочем, и вина читателя - не обязательна. Возможно, это всего лишь ошибка самонадеянного читателя, который решил, что любой текст написан для него, и что он в состоянии прочесть любой текст, а не только тот, который отвечает на актуализированные в нём самом вопрошания. Тексты читают не только и не столько головой, сколько образом мыслей и жизни.  Иной образ - иное вопрошание, иное прочтение-понимание. Возможно, читатель, оставшийся равнодушным и потому возмущённый (его не задело! - мол, зачем такой текст нужен?), просто не является читателем этого конкретного текста, т.к он по образу жизни есть читатель совершенно других текстов (но не этого, не таких, как этот).
Впрочем, хороший читатель и сам это понимает. Потому недовольный, возмущённый читатель - это, скорее, читатель, не имеющий полноценного опыта и правильного навыка чтения,  не имеющий понимания того, как осуществляется читателем чтение текста и что нужно для того, чтобы прочтение стало возможным.

* * *

Человек создан по образу и подобию Бога Творца - это даёт возможность общаться. Повреждение образа - гарантия утраты Бога. Как-то удивительно разворачивается человеческая история, становясь постисторией. Сначала перед нами стояла задача обрести подобие Бога (уподобиться Ему) при наличии образа, но оказалось, что человек даже образ не в силах сохранить. Затемнение образа и даже, возможно, стирание каких-то его элементов (утрата целостности образа), а затем уподобление зверю, становление зверем - вот дорога постчеловека.

* * *

Человек оказался плохим читателем творений Бога-Творца.

Каждый человек - это своего рода чаша, из которой мог бы напиться благодати жаждущий, если бы эта чаша была наполнена. Семья - это место наполнения чаш. В идеале. Так должно быть. Счастливые семьи - это именно такие, где супруги наполняют друг друга благодатью. Несчастливые - наоборот, они зачастую даже стремятся разбить чаши друг друг друга. Общаясь, никто не думает о чаше другого, не думает о потребности другого быть полной чашей. Несчастливые супруги не умеют заботиться о жажде другого и своей собственной жажде - ведь когда захочется напиться, в их семейной «чаше» не сыщется ничего благого. Саму чашу разобьют, и это станет концом семьи.
Семья живёт, когда супруги, образно говоря, водят хороводы вокруг своей общей чаши, помогая друг другу укрепиться в благе. Их чаши как бы срастаются в одну, общую, делая их, пребывающих вместе, больше.

Точно так же общество может быть наполняющим чаши людей, членов общества, или разбивающим эти чаши. И, соответственно, это будет общество счастливых или несчастных людей, благое или недоброе (злое) общество.

Мышление никогда не подстраивается под правильный ответ. Оно ищет новое и не боится противоречий. Найденный мышлением неправильный (на первый взгляд) ответ наверняка окажется правильным, только с какого-то иного, нового, ракурса он раскрывается иначе, непривычно, по-другому. Объёмность мышления в некотором смысле даже гарантирует противоречия. И только плоскоумие нуждается в линейной правильности своих ответов, которые по сути всегда ложны — ибо плоски.
Плоские истины — это фальшивые монеты, которыми не стоит соблазняться.  Именно плоскими истинами манипуляторы соблазняют неразвитые умы, порабощая их ложным целям. И ложными целями порабощая  — в итоге. Истинная цель исцеляет (делает целым, свободным) вставшего на путь к ней, ложная, наоборот, порабощает.

Любые правила должны иметь созидательный смысл. И должна быть возможность обойти правила в том случае, когда они неуместны. Общие для всех правила не бывают уместны всегда, иначе они обращены к людям как машинам. А человек - это как раз то, что выходит за пределы машинного.
Правила ради правил расчеловечивают, причём очень быстро. Это низость, форма самоутверждения за счёт другого.
Общие правила должны существовать ради общего блага, а не ради узких корыстных интересов какой-то узкой группы. Общие правила незаконны, если не нацелены на общее благо.
Для себя лично человек вправе устанавливать любые правила ради правил, но не для других. Обожествление своих правил - дорога к расчеловечиванию.

Очень точное описание, хорошо объясняющее и то, что нынче собираются сотворить с природой по имени «Человек». Вот откуда вырастает проблема постчеловечества и Антихриста.

Человеческая техника есть прежде всего уменье разрывать оболочки природных тел, - сначала личную, затем видовую, затем родовую,затем оболочку более обширного рода, и далее до бесконечности, и тем освобождать заключённые в них субстанциональные силы; потому что чем глубже внутрь, тем тождественнее между собою субстанции тел, и тем тождественнее они субстанции человека. Ветка на дереве вполне сохраняет свою личную форму, в засохшей, которую тащит муравей, личная форма разрушена; это значит, что в ней освобождены для пользования - притом освобождены не самим муравьём, - только те силы, которые были заперты в её личной форме. Их мало, но муравей доволен ими: больше он не умеет добыть. Все остальные богатые силы веточки ещё недоступны; их крепко сторожит её видовая форма, и не отдаст без борьбы, веточка ещё имеет свою волю, непокорную муравью. Но человек разбивает и эту скорлупу, и ещё многие скрытые за нею, и постепенно освобождает из веточки на службу себе её глубочайшие силы.
............
Ясень, из которого сделан мой стол, был такою же живою личностью*, как я сам.Он был отличен от всех других ясеней; зверь и птица верно знали его по его личным признакам, как мы узнаём своего знакомого в толпе. Как у человека есть много дум, и чувств, и отношений, так полно было и его существование, совершенно отдельное, и вместе вплетённое в общую жизнь вселенной. Он жил богатой и сложной жизнью в непрерывном общении  со всей природой, исполняя таинственное дело, к которому он, особенный, был предназначен. Но человек сказал ясеню: «Я не хочу иметь дела с тобою как с личностью, потому что как личность ты равен мне, я же хочу, чтобы ты служил мне; поэтому я убью тебя, чтобы уничтожить твою самостоятельность». И срубил этот ясень и много других, и распилил их на доски, и смешал эти доски без разбора. Целостное в деревьях, и всё, что было в них личного, он истребил смертью; в досках уцелели только родовые признаки ясеня, т.е. особенные силы, присущие любому ясеню, а этот скудный пучок сил, зато уже вполне покорных, человек легко мог обратить на пользу себе.
Так создаёт человек свои вещи. Он все их создаёт из природных тел. Но всякое природное тело индивидуально; взятое во всей живой полноте своих личных свойств, оно непригодно для человека. Чтобы овладеть им, надо прежде всего вырвать его из могучего единства природы, а это значит - убить его как личность, т.е. срубить или выкорчевать дерево; тогда получается труп: первая победа человека. Но и труп ещё редко бывает пригоден; выдернутую морковь можно сразу съесть, но что можно сделать со срубленным ясенем, когда он лежит пред тобою в своих природных размерах, целый, многоветвистый и многолистный? Хотя и труп, он всё ещё отчасти личность, так как сохранил свою индивидуальную форму; в нём ещё много самобытных сил, непокорных человеку. Надо погасить и эти личные силы, надо обезличить его вполне, чтобы в нём остались только признаки, общие всем ясеням на свете; и вот человек обрубает ветви, сдирает кору и распиливает труп на части. Итак, первое дело человека - убить, второе - уничтожить личную форму. На этом принципе основана вся техническая деятельность человека. Ни одно дитя природы не может удостоиться высокой чести принять в себя луч человеческого разума, прежде, чем он не умрёт и не отдаст своего тела на попрание.
Но и этим обычно не довольствуется человек. Умертвив создание и разрушив его личную форму, он смешивает разъятые части мёртвого тела с такими же разъятыми частями многих других природных тел, совершенно отличных от первого. Он из частиц многих убитых им разнородных индивидуальностей приготовил жидкую смесь - политуру, и покрыл ею доски; чтобы изготовить обои, он взял по пригоршне частиц от множества разнообразнейших некогда живых природных тел и перемешал их по своему произволу. Этим смешением обезличение природных тел доводится до предела, потому что в обрубке дерева и в доске ещё отчётливо узнавался по крайней мере вид - ясень, но в полированном столе узнаётся уже только род - дерево, наконец в обоях, также сделанных из дерева, нельзя узнать уже ни личности, ни вида, ни даже рода какого либо из многочисленных природных созданий, которые были закланы на изготовление этого куска обоев. Из таких смесей, из перетасованных до совершенной неузнаваемости, взаимно обезличивших друг друга кусков умерщвлённой природы, создано почти всё, что нас окружает, - наша материальная обстановка, орудия, одежда и пища.
Ненасытная алчность толкает человека проникать в недра природы и отыскивать глубоко в её живых созданиях частицы общей им субстанции. Разум - оружие его завоеваний; и тот же разум учит его снова замыкать эти освобождённые им силы в прочные формы, на этот раз - в человеческие, в формы вещей. Разрушая природную организацию, разум заменяет её своею, человек мыслит: «Этот пучок природных сил я сим, насколько умею, изъемлю из оборота природы. Я узнал себя в них, я освободил их, и ныне да примут они мой образ, чтобы служить мне наравне с моими членами, которые уже от природы - я». Значит, изготовлением вещей человек тормозит непрерывное действие мировой антиномии; вместо того, чтобы природные силы, особождаясь из индивидуальных природных форм, сразу или вскоре переходили в новые такие же природные образования, - он, освобождая, насильственно задерживает их в своём обладании, как бы в награду себе за труд их освобождения. Он сочетает их по своему смыслу, и тем кладёт на них клеймо собственника, - разумеется, только на время, так как вполне изъять их из ведения природы невозможно, они постепенно распадаются из состава, запертого человеком в вещи, и возвращаются в мировую жизнь.  

Михаил Гершензон. Тройственный образ совершенства

---

* В смысле «индивидуальностью», вероятно.
 

Человек владеет алгоритмами или алгоритмы владеют человеком? По большому счёту всё можно свести к этому вопросу, особенно актуальному в наши дни. Обожествление алгоритмики - дело антихристова миропорядка, ибо оно по сути стремится к блокировке влияния личности и к стиранию личности вообще. Меж тем вектор развития человечества противоположен, т.е. мы действительно имеем дело с концом нашей человеческой истории, если желаем торжества не личности, а алгоритмики над личностью.

Но есть и другая опасность - недооценивание алгоритмов, которые работают в нас. Приписывание себе как индивиду (путая его с личностью)того, что делает природа (т.е. тот или иной набор алгоритмов). Это ошибка самомнения, которое не знает себя.

Изверги, садисты всех мастей случаются во всех видах мировоззрений. Пыточные камеры инквизиции вряд ли говорят нам что-то о христианстве, скорее - об его искаженном понимании, о том, что люди всегда найдут способ сотворить зло ближнему.  Люди часто зверствуют без всякого отношения к идеологии, лишь рядятся в ту или иную, когда это удобно и развязывает руки. И это важно верно понимать и толковать. Даже со Свщ. Писанием в руках и св. словами на устах можно вытворять бесчеловечное. Так и Спасителя убили как бы ради блага...

Идеологии могут быть античеловечным, но может быть и античеловечное понимание вполне нормальных, человечных идеологий. Любая идеология плоха, когда превращает человека в плоскомыслящее существо. Даже хорошие лозунги могут приводить к аду именно по причине плоскомыслия, т.е. отсутствия мышления как такового. 

Христос приобщает не  к идеологии, а к Богу, т.е. к единому (целому) подлинному бытию.

Для любого сильного поступка нужна соответствующая по силе мотивация. Потому разумно искать именно её, пытаясь понять тот или иной сильный поступок. Человек творит свой подвиг как бы из череды своих жизненных обстоятельств — именно ради поиска мотивации мы имеем наглость копаться в личной жизни великих, которую они, вероятно, вовсе не хотели бы нам показывать, не хотели бы обнажать душу публично, перед толпой ротозеев, из-за сплетен и неизбежного непонимания в среде досужих. Великий человек, конечно, своим величием стоит выше пространства длинных языков, но мало приятного в том, что всякий болван роется в твоём грязном белье с целью найти схожесть с собой. Не в прекрасном, но в ужасном. Сходства с собой в дурном ищут дурные люди, именно поэтому они сфокусированы на дурных, ошибочных поступках гения или героя, вместо того, чтобы глядеть в сторону прекрасного, сделавшего великого великим.
Мотивация сильного человека недоступна понимаю тех, в ком нет соответствующих ей устремлений, понятий, смыслов. То есть, она будет переврана воображением и сознанием более мелким, не способным даже помыслить о сильном и высоком по-настоящему — без самостных искажений. Великое непонятно и недоступно мелкому, ориентированному на низменные интересы, сознанию.