Дневник
Почему людей много, а святых среди них мало? Потому что люди слишком сильно любят себя: себя любят больше, чем Бога или Бога вообще не любят.
А разве себя любить нельзя? Смотря какого себя и смотря как любить. Животное в себе любить можно в том же смысле, в котором мы любим природу и животных - как творение Бога. Но животное в себе нельзя любить как Бога в себе и вместо Бога. Человек - это природно-социальное животное, но не только. Это «не только» - ключ к понятию человека, и этот ключ сейчас в небрежении у большинства.
Животное в нас - осёл, на котором едет Христос. Человек-животное ценен высшими своими уровнями, о которых постоянно забывают как о несуществующих. Животное всем очевидно, а высшее очевидно только практикующим высшее.
Душевное ныне так же попирается, как прежде попиралось духовное - словно выдумка, ненужный избыток. Значит, скоро и душевное исчезнет с поля жизни, как прежде исчезло духовное. Можно ли удержать своё душевное - как? Только духовным, само по себе душевное удерживать не получится (душевное упадёт в телесность, как в яму).
Когда человек всех и вся подозревает в непорядочности, он, скорее всего, непорядочен сам. Верить в благородство другого по силам только благородному сердцу.
Мои балконные огурчики. Помню эти усики - как ручки хватающиеся за всё, что подвернётся. Потом радость каждому новому цветочку. И вот теперь - огурчики. Растут, растут - РА-с-тут.
Бывает такое НЕ ХОЧУ, которое никаким ХОЧУ не победить, и это НЕ ХОЧУ равно НЕ МОГУ. Так случается, когда НЕ ХОЧУ касается не эмоциональной стороны дела, а сущностной, т.е. выражает не просто чувственное хотение, а потребность естества.
Трудно слышать «кашу» в головах и сердцах людей, но при этом общаться с ними так, словно нет в них никакой «каши». Трудно, но невероятно интересно и, главное, прекрасно. Это научает душу прекрасному.
Зато как радостно встретить человека, в котором всё акварельно, прозрачно, чисто - по-настоящему. Привычка к прекрасному, независимая от чужой «каши», в таком случае тоже важна - помогает не свихнуться от счастья, ибо ты всегда свободен, независим в своём прекрасном и от чужой «каши», и от счастья Встречи.
* * *
Счастье - такая штука, которая должна храниться высоко - т.е. на таком бытийном этаже, куда ничто низменное (ни моё, ни чужое) не в состоянии дотянуться.
Любое социальное кресло, в котором сидит человек как дома - это возможность что-то дать или, наоборот, чего-то не дать (или даже отнять) ближнему, оказавшемуся в зависимости от этого социального кресла; возможность прибавить количество бытия в жизни вообще и в жизни двух конкретных людей (своей и ближнего) или убавить. Нынче становится всё больше тех, кто радуется возможности не дать, ссылаясь на кресло, а не возможности дать, ссылаясь на то же самое кресло. В этом моменте ярко обнаруживается личностная деградация людей.
1. За что распяли Христа? За любовь.
2. Почему распяли? Потому что подлинная любовь не от мира сего, она не вписывается в шаблоны этого мира и беспокоит, мешает здешним своей ненормальностью.
3. Что отличает действительно верующего человека от неверующего? Способность любить так, как Христос - по-настоящему.
* * *
Если Бог поселится в тебе, тебя начнут убивать денно и нощно, потому что Его в тебе будут убивать. И если убьют Его в тебе, получишь немало бонусов от мира сего за согласие на это. Хотя можешь и не получить никаких выгод, и даже, возможно, тебя никто ими не станет соблазнять (слишком поздно для этого), тогда сам ты, претерпевая гонения, будешь искушаем сатаной в своих помыслах о возможных выгодах отступничества как бы из соображений икономии. Только всецело предавшийся Богу может избежать подобного искушения - по причине очевидной ненадобности в нём. (Ехидность моя говорит: последний окажется прелестником, ведь даже Христа искушали. А я ей отвечаю: возможно, но может быть и нет - этого я не знаю).
* * *
Люди не выносят подлинного добра, потому что оно не от мира сего. Они боятся его как чего-то непонятного им, причём непонятное по обычной самостной (ветхой) злобе трактуется в дурном свете.
Речь — как нить Ариадны в лабиринте обыденности. Об этом слова Цветаевой «поэт издалека заводит речь, поэта далеко заводит речь». Поэт держит в руках эту ниточку и может потянуть за неё, приобщаясь и приобщая к её сообщениям. Поэт прыгает в «воду» слов, увязанных между собой законами цельности, и, перебирая слова, как бусины на чётках, мыслит не от себя, а от речи — от Слова.
Речь поэта — беседа со Словом посредством слов.
Приятно, когда люди оказываются лучше, чем ты ожидал, и неприятно обратное - когда оказываются хуже. Но дело вовсе не в том, что надо позитивно мыслить, и не в том, приятно нам или нет. Люди слишком зациклены на этих приятно-неприятно, которые не так уж важны.
Надёжнее всего вообще не клеить ярлык на другого, ибо другой - это незавершённый процесс, не вписывающийся ни в какой из ярлыков. И тот, кто сегодня поступил красиво, сделав приятно, завтра может не справиться с управлением и поступить дурно, огорчив при этом. И то, и другое - возможно, т.к. человек открыт к любому поступку и выбору, открытым должно быть и наше отношение к другому - открытым и свободным. Иначе мы всё время будем обманывать и обманываться.
В этом разница между адекватным и неадекватным отношением к другом. Нездраво видеть в поступке всего человека и судить его как абсолютный поступок. Правильнее видеть динамику изменяющегося процесса, именуемого человеком, и не судить, т.е. оставлять его как есть, не пришпиливая к времени, к относительному, к несовершенному мира сего.
Потому важно, чтобы тот, кто духовно старше, не обсуждал с духовно младшими других людей, т.к. старшие, говоря о другом, будут иметь в виду динамику процесса, а младшие - статику поступка, статику фотографии - ярлык. Старшие будут говорить о недостатках другого без осуждения, а младшие, впадая в осуждение и самомнение. Кроме того, старшим открывается в других больше, чем младшим, отсюда правило не обсуждения ради не осуждения.
Если я иду на Юг, а молюсь Богу так, словно иду на Север, Бог не будет слушать такую лживую молитву. И я, конечно, окажусь там, куда иду. Но если я делаю дело Божие и по лукавству некоторых людей иду не в том направлении, Бог выведет меня на верный путь. То есть, Бог может действовать в моей жизни вопреки лжи других, но не вопреки моей собственной неправде.
Что страшнее: погибнуть или перестать быть человеком, расчеловечиться? Страшнее для кого или для чего? Кто - это личность, для личности страшнее перестать быть человеком - в расчеловечивании её гибель. Но вопрос можно обратить к разным составляющим человека: к телу, к душе, к духу - и, вероятно, ответы при этом могут отличаться. Для тела, например, смерть страшнее, чем для души, сопряженной с духом. Для души, сопряженной с телом, умирание так же страшно, как для тела. Важно ли для тела чьё оно? Скорее всего, важно, но не настолько, чтобы при выборе смерть или жизнь оно могло смириться со смертью. Сами программы жизнеобеспечения, которые в теле работают, всегда выбирают жизнь для тела - так они устроены.
Можно сказать, что выбор человека определяется тем, в какой из своих составляющих он чаще находится, в какой из них живёт, что в нём доминирует. Что или кто хозяйничает в многоэтажном доме по имени человек? На каком этаже? То есть, не мысли и фантазии на тему всё определяют, не желания, а реальный порядок вещей в доме.
Человек как факт и человек как процесс. Факт где? Факт чего? Процесс где? Процесс зачем и т.д. Факт в одном измерении начинает процесс в другом и завершается снова фактом. Процесс стремится стать фактом. Фактом бытия - т.е. бытием. Процесс - это попытка, стремление, шанс обрести присутствие. Факт - присутствие. Где? В качестве кого? Присутствие в качестве бытия. Где? - в бытии. Важно и где ты присутствуешь, и в качестве кого.
Даже в отсутствии можно присутствовать. А в присутствии отсутствовать? Отсутствовать можно только после присутствия. До присутствия отсутствие невозможно. То есть, быть и не быть может только то, что есть - факт. Процесс, не ставший ещё фактом нигде, отсутствовать не может, как и присутствовать. Процесс - устремление быть, но не бытие (до-бытие, пред-бытие).
* * *
Что делает антипесня с процессом-человеком? Цементирует его в этапных состояниях, стремится затормозить внутри процесса (словно обратить в фотографию). Этот слепок неоформленного в бытие висит, словно камень на шее у человека-процесса. Христианское «не суди!» - об этом же.
Мужество поэта и мужество обычного человека - не одно и то же. Поэт живёт в ином мире, у него нет нужной мускулатуры для жизни в этом. Обычный человек не имеет нужной мускулатуры для жизни в ином мире. То есть, трудно им - разное, и боятся они разного.
Всякий человек боится, прежде всего, выпадения из своего мира, из своей обычной системы координат, к которой он приобщён, приноровлен не только по личным причинам, но и по дарованиям свыше. При этом в разных мирах даже воздух разный, потому и все системы жизнеобеспечения настроены неодинаково у поэта и обычного человека. То, чем тяготится обычный человек - счастье и норма для поэта. Верно и обратное: счастье поэта - мука для обычного человека.
Пишу об этом затем, чтобы лучше объяснить трагедию поэта в сложные исторические времена, которые сложны для всех, но не одинаково сложны. Исторические катастрофы случаются в той реальности, где душевные мышцы поэта слабы и плохо развиты, если они вообще наличествуют. Поэт - не от мира сего человек, повышенное и травматическое вовлечение его в бытование здесь нагрузка для поэта вдвойне, втройне... Он ведь работает иного рода мышцами, даже решая здешние вопросы. Упрощённо говоря, жизнь поэта здесь требует несравнимо больше энергии, сил, которых может попросту не хватать. Ведь у обычного человека не развиваются те способности, которые развиты у поэтов, именно по причине их энергозатратности. Обычный человек в сравнении с поэтом - это человек живущий в более энергоэкономном режиме. Поэт - это бытийный избыток, он выше выживания живёт. Вернее сказать, его выживание - это выживание на более высоких этажах, куда даже заглянуть не каждому дано.
Потому суд обывательский всегда несправедлив по отношению к поэтам: обыватели ведь по себе судят. А поэт таскает на себе миры такой тяжести, и пишет с натуры о таком, что даже просто прочесть (в смысле вкусить) написанное у многих не хватает сил, не хватает собранности, внимания, вовлечённости в высокое.
Красноречивой иллюстрацией могут быть слова простой женщины о причине гибели Цветаевой, мол, рано она повесилась - продукты ещё были. Да не о том они, вообще не о том. Не в ту сторону надо смотреть, чтобы понять поэта. Но чтобы посмотреть в ту, надо иметь достаточно много сил для этого - и моральных, и духовных, и мужества надо поднакопить. Мужество поэта - это мужество иного быть здесь, а не мужество здешнего быть здесь. Другое мужество...
Настоящее мышление не имеет ничего общего с тем, что принято считать мышлением (школьные упражнения по развитию способности к мышлению важно не путать с мышлением), потому что думаю не я, а Мысль - если она живёт во мне. Так же как желудок переваривает пищу, а глаза видят. То есть, для мышления надо как бы иметь «орган», но это не мозг. Мозг лишь приёмник - он получает сигналы, а также, вероятно, принимает решения относительно жизнеобеспечения организма. Мысли же приходят от Мысли.
Для мышления важны не знания, а Присутствие. Есть Присутствие - есть и знание, нет Присутствия - любое знание равно незнанию, ибо оно, скорее, напоминает попугайское повторение прежде сказанного и думаного кем-то другим.
Отсюда можно предположить, что для оболванивания больших групп людей технологии непременно должны учитывать этот момент и создавать условия для недопущения Присутствия. Что мешает Присутствию? Безнравственность, злоба, наглость, грубость чувств и т.п.
А что помогает устоять в Мысли? Доброе расположение к другому, деятельная любовь, сердечное участие в жизни ближних и т.п.
* * *
Кроме того, мышление это очень энергоёмкий процесс, который требует полного собирания себя в Мысль - присутствия в Присутствии. Люди, которые попусту растрачивают жизненные силы, отвлекаясь и развлекаясь тем, что не есть Мысль, попросту не имеют необходимой силы для мышления, потому что силу также даёт Мысль - даёт тому, кто в ней присутствует.
Человек - не трава, чтобы запросто прорастать там, где его не ждут. Человеку для этого нужна некоторая наглость, ведь трава не знает, что не нужна - она растёт, где может, потому что может; растёт, подчиняясь жизненной силе, подчиняясь запущенному в ней движению. Человек же понимает, что лишний, что не нужен. Даже собака это понимает...
Если наглости нет или её слишком мало, завтравленный нелюбовью человек гибнет.
Зло нельзя победить просто как зло, вооружаясь против зла его же методами. Зло побеждают действующим добром, когда видят зло как отсутствие добра. И не просто добром, а действующим добром - в деле. Отсюда можно сделать вывод, что главное - действовать в добре* и создавать возможности действовать в добре для других. Всякого рода говорильня - вторична по отношению к действию и без действия не имеет силы. Потому и «вера без дел мертва».
Как болезнь организма начинается с функциональных расстройств органов, которые постепенно портят и ткани органов, так и зло является функциональным расстройством, а лечится втягиванием больного в здоровые отношения и благие дела. Создавая условия для злых, в которых они могут творить добро, можно уменьшать количество зла в мире. И, наоборот, втягивая добрых людей в недобрые отношения, можно портить добрых людей, превращая их в злых. Это всё о роли социума и социальных правил жизни, на которых базируется то или иное общество.
Хорошего человека создаёт втянутость его в хорошие, здоровые отношения. На этом строился и метод Макаренко.
Всякое моральное умничание на фоне отсутствия дел - пустая пошлость.
---
* Потому Христос говорит: «Кто не со Мною, тот против Меня; и кто не собирает со Мною, тот расточает» (Мф. 12:30)
Человек есть то, чего он хочет - в нём хочет его сущность, его потенции, его возможности, которые хотят быть и нуждаются в каких-то условиях для бытия (когда в организме не хватает влаги, например, человек хочет пить - и вода реально нужна ему для жизни, а не просто так, теоретически).
Потому желания важны - подлинные желания, а не выдуманные. Люди научились обманывать себя и врут себе постоянно относительно своих хотений, потому что многие хотят хотеть то, что хотеть красиво и правильно - возвышенное. Однако хотение - выражение естества, а не фантазий, нередко выходит так: хочу хотеть одно, думаю, что хочу именно это, а на деле хочу другое.
У Седаковой в одном из стихотворений встречается замечательное определение поэта: он хочет то, что все хотят хотеть. Размышляя, понимаю, что хотят этого на самом деле далеко не все, но, возможно, такие старательно забыли в себе того, кто этого хочет - может хотеть.
Вопрос к себе можно сформулировать таким образом: могу ли я хотеть то, что хочу хотеть? И думаю, что на самом деле - могу. Человек может постепенно направлять себя в зону своих хотений, если только по-настоящему захочет то, что выше его нынешнего. Задача - захотеть по-настоящему, и только.
Если я думаю, что хочу Бога, стоит спросить себя: могу ли я такая как есть хотеть Бога? По плодам своим надо судить - по жизни. Что я реально ищу в каждый день, в каждый миг своей жизни? Чего жажду, без чего умираю? И при честном ответе многие не смогут подтвердить в себе жажду Бога - для неё в них просто нет места. Но покаяние - способ перемены естества. Мы не достигаем того хотения, которое хотели бы хотеть только потому, что не понимаем как работает в нас этот механизм и обманываем себя, думая о себе больше, чем есть на самом деле.
* * *
«Соуслаждающеся Закону Божию по внутреннему человеку, вижу же ин закон в составах моих, противовоюющ закону ума моего и пленяющь меня законом греховным» (Римл.7:23).
Своя правда, которая не учитывает правду другого - это неправда. То есть ложь!
Правда, противная истине, не может быть истинной. Истина - это своего рода содружество всех правд, в котором все они нашли своё подлинное место и смысл.
Не знаю, когда началась эта беда, но молитву стали понимать как некое магическое действие. Махнул палочкой молитвы - и все беды ушли! Это всё подмены, это всё неправда. Ближе к верному пониманию молитвы простецкое, народное «под лежачий камень вода не течёт». Молитва - это дело, а не вместодело, т.е. она сила, действующая в нас, когда мы делаем необходимое. Бог - не раб наш, Он не работает вместо нас.
Всё чаще привожу пример, хорошо помогающий объяснить, в чём главное заблуждение многих сегодняшних православных в отношении молитвы. Если мамочка вместо того, чтобы постирать пелёнки своего малыша будет усердно молиться, ничего хорошего из этого не выйдет. Даже слёзная молитва её будет богохульством - это очевидно. Но разве не тем же занимаются многие нынешние горе-богомольцы, которые руками, ногами и головами создают бесчеловечный мир, но при этом усердно молятся о мире другом, человечном, угодном Богу? И великую надежду имеют, что Бог всё исправит, что они должны были сами исправлять (усердствовать ради исправления). Нелепость ведь!
Бог дал человеку власть быть добрым хозяином своей судьбы и судьбы целого мира. Но дал и свободу уклониться от этого. Странным образом люди стали своё уклонения от дел считать добродетелью, несмотря на то, что само определение веры гласит «Вера же есть ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ОЖИДАЕМОГО и уверенность в невидимом» (Евр.11:1). Бог восполняет нас в трудах, а не отменяет наш труд. Мы сами должны ОСУЩЕСТВЛЯТЬ, воплощать в реальность то, о чём мечтается - мы должны созидать царство Бога своими делами, а не только болтать об этом. Причём именно это ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ - свидетельство подлинности нашей веры. А молитва - сила, которой мы должны это осуществлять, только не в том смысле, что просто читать слова молитвы и ничего не делать, а делать с молитвой на устах. Более того, у неделающего и молитвы быть не может, одна иллюзия и обман.
* * *
«Бог помогает не спящим и не дремлющим...»
Свт. Тихон Задонский
Как научиться отличать правду от лжи? Надо, прежде всего, самому перестать лгать - себе, другим, Богу. Люди врут постоянно, и более всего врут не кому-то другому, а себе. Лгун не может отличать правду от лжи потому, что не знает, что такое правда - не на словах, а на деле не знает.
Как перестать лгать? Надо перестать выгораживать себя не только перед другими, но и перед собой. Надо перестать оправдывать себя, перестать рядиться в красивые одежды лжи, ради самовозвеличивания и сокрытия от себя правды.
Перестать врать себе о себе - первое, чему надо научиться, чтобы различать правду и неправду.
Юридизм на месте человечности - это уже ад.
Наивные люди спешат поиграть в послушание духовнику, не понимая, что послушание следует оказывать только тому, кто сам послушен (Богу). И быть духовником может только такой послушник Богу, а не просто рукоположенный священник.
Послушания требуют и политтехнологи, и директора, и менеджеры... Сегодня актуально непослушание, ибо послушание кому попало стало нормой. Способность не подчиняться - тоже ценность, ибо оно - условие свободы. А послушание важно не само по себе, а именно как послушание Богу, ибо только послушание Богу делает свободным.
«Не делайтесь рабами человеков» - это и к послушанию духовнику относится.
Некоторые люди, если до чего не могут допрыгнуть - ростом не вышли, то непременно стараются затоптать. Видя такого, можно смело утверждать: топчет то, что выше и больше его.
И только то, что затоптать не удалось, со временем такие люди признают достойным своего внимания и даже поклонения. Они-то и становятся ревностными фанатами неважно чего.
Что такое активная миссионерская позиция каждый понимает по-своему, и очень часто - неверно. Любить ближнего - в этом всё миссионерство. Не умничать, а любить. И эта любовь всё что надо сделает - само получится как надо. Кому надо? Богу, разумеется - Богу, который в нас.
* * *
Что такое любовь к ближнему? В эту любовь должна вписываться и любовь к врагам. В каком смысле мы должны любить врагов? Как ни странно, в том же смысле мы должны любить и друзей. То есть, богом в себе любить бога в другом.
Мы и любим-то друг в друге бога, ибо становимся богами, когда любим бога в другом.
* * *
Вопрос: А разве нет никакой другой любви, кроме этой?
Мой ответ: Есть, конечно - душевная, а мы говорим о духовной. Душевная питается духовной любовью, иначе она ничем не будет отличаться от обычной животной привязанности. Душевная любовь любит себя в другом, а не Бога, потому она любит только своё и своих.
