Константин Бальмонт

Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.

Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зеленый их взгляд,
Как они бестревожно цветут.

Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова...

Отчего мне так душно? Отчего мне так скучно?
Я совсем остываю к мечте.
Дни мои равномерны, жизнь моя однозвучна,
Я застыл на последней черте.

Только шаг остается; только миг быстрокрылый,
И уйду я от бледных людей.
Для чего же я медлю пред раскрытой могилой?
Не спешу в неизвестность скорей?..

Будь свободным, будь как птица, пой, тебе дана судьба.
Ты не можешь быть как люди, ты не примешь лик раба.

Ежедневный, ежечасный, тупо-скромный, скучный лик,
Это быть в пустыне темной, быть казненным каждый миг.

Ты не можешь, ты не можешь, — о, мой брат, пойми меня, —
Как бы мог ты стать неярким, ты, рожденный от Огня...

Я ненавижу человечество,
Я от него бегу спеша.
Мое единое отечество —
Моя пустынная душа.

С людьми скучаю до чрезмерности,
Одно и то же вижу в них.
Желаю случая, неверности,
Влюблен в движение и в стих.

О, как люблю, люблю случайности,
Внезапно взятый поцелуй,
И весь восторг — до сладкой крайности,
И стих, в котором пенье струй.

Пусть Хаос хохочет и пляшет во мне,
Тот хохот пророчит звезду в вышине.
Кто любит стремительность пенной волны,
Тот может увидеть жемчужные сны.

Кто в сердце лелеет восторг и беду,
Тот новую выбросит Миру звезду.
Кто любит разорванность пляшущих вод,
Тот знает, как Хаос красиво поёт...

Нет, Ночь! Когда душа, мечтая,
Еще невинно-молодая,
Блуждала — явное любя,
Казалось мне, что ты — святая,
Но блекнут чары, отпадая, —
Старуха, страшная, седая,
Я отрекаюсь от тебя!

Ты вся — в кошмарностях, в разорванных мечтаньях,
В стихийных шорохах, в лохмотьях, в бормотаньях...

Я не знаю мудрости годной для других,
Только мимолетности я влагаю в стих.
В каждой мимолетности вижу я миры,
Полные изменчивой радужной игры.

Не кляните, мудрые. Что вам до меня?
Я ведь только облачко, полное огня.
Я ведь только облачко. Видите: плыву.
И зову мечтателей... Вас я не зову!

Я – изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты – предтечи,
В впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

    Я – внезапный излом,
    Я – играющий гром,
    Я – прозрачный ручей,
    Я – для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая,
Все пойму, все возьму, у других отнимая...

Я слышу гуд тяжелого шмеля,
Медлительный полет пчелы, несущей
Добычу, приготовленную пущей.
И веет ветер, травы шевеля.

      Я вижу урожайные поля.
      Чем дальше глянь, тем всходы видишь гуще.
      Идет прохожий, взор его нелгущий,
      Благой, как плодородная земля.

Я чую, надо мною реют крылья.
Как хорошо в родимой стороне! –
Но вдруг душа срывается в бессилье...

Мой знак – человек на коне.
Без хлыста. Ибо конь его – птица.
Ибо конь его – ветер, зарница.
Задрожавшая вражья бойница.
Без хлыста. Но с мечом. И в огне.

      Но с мечом! Ибо силен дракон.
      Он с мечом. Ибо змей многоглавый,
      Многозвенный, весь сборный, лукавый.
      Завладел, на минуту, державой.
      Но счервится, заслышавши гон.

Перезвон. Перескок. Переступь.
Вся дорога до логова взрыта.
Разыграйся четыре копыта.
Разгремитесь над цепким сердито,
Загоните чудовище вглубь...

Вседневность Солнца – моя твердыня.
Настанет утро, оно взойдет.
Так было древле. Так будет ныне.
И тьме, и свету сужден черед.
      Вперед уходят все сочетанья,
      Хотя по кругу идет узор.
      Что было, было. Тут нет гаданья.
      Что будет, будет. Бесплоден спор.
От гор высоких – густые тени.
Из гроз сгущенных – повторный гром.
Но есть исход нам из всех сцеплений.
Есть быль, давно ей был нужен – слом...

В мгновенной прорези зарниц,
В крыле перелетевшей птицы,
В чуть слышном шелесте страницы,
В немом лице, склонённом ниц,

В глазке лазурном незабудки,
В весёлом всклике ямщика,
Когда качель саней легка
На свеже-белом первопутке,

В мерцаньи восковой свечи,
Зажжённой трепетной рукою,
В простых словах «Христос с тобою»,
Струящих кроткие лучи...

Будем как Солнце! Забудем о том, 
Кто нас ведет по пути золотому, 
Будем лишь помнить, что вечно к иному, 
К новому, к сильному, к доброму, к злому, 
Ярко стремимся мы в сне золотом. 
Будем молиться всегда неземному, 
В нашем хотеньи земном! 
Будем, как Солнце всегда молодое, 
Нежно ласкать огневые цветы, 
Воздух прозрачный и все золотое. 
Счастлив ты? Будь же счастливее вдвое, 
Будь воплощеньем внезапной мечты!..

Когда я к другому в упор подхожу, 
Я знаю: нам общее нечто дано. 
И я напряжённо и зорко гляжу, 
Туда, на глубокое дно. 

И вижу я много задавленных слов, 
Убийств, совершённых в зловещей тиши, 
Обрывов, провалов, огня, облаков, 
Безумства несытой души...