Дневник
Насколько глубоко человек познал себя, настолько видит вглубь и другого. Но видеть другого - это значит одновременно видеть и его величие, и его низость. Потому единственная возможность не впадать в осуждение другого - это любовь и служение другому - т.е. служение Богу в ближнем. Любящее око по определению направлено на доброе в человеке, а не на его недостатки, которые, конечно, есть у всех - даже у святых, тем более у обычных людей.
Духовной хитростью (лучше сказать - мудростью) можно назвать установку на доброделание: мы любим тех, кому служим. Потому подвижник хватается за доброделание как за спасительную соломинку, не дающую утонуть в потоке человеческой нечистоты и немощи. Недалёкие люди, творя какие-то добрые дела, начинают возноситься над теми, кому сотворили даже малое благо. Подвижник же, убегая от всего низкого в себе, помнит только о немощи своей, от которой спасается доброделанием - у него нет причин для самовозношения.
Злое добро, т.е. добро в кавычках, которое суть не добро вовсе. Максимум - попытка добра. Это добро, которое всегда печётся лишь о себе, добро, которое убивает того, кому причиняет добро, потому что возвышается над ним в своей надменной гордости, в своём тщеславии, в своей грубости и глупости.
Всё наше человеческое добро - злое в большей или меньшей степени, ему не хватает чистоты, бескорыстности, нежности, простоты и детскости.
Первая задача всякого человека - не умереть от тоски, и каждый решает её как может.
Женщина - как букет, она непременно кому-то должна себя подарить.
При встрече с людьми самым трудным, пожалуй, является преодоление лжи, в которой многие привычно живут и которую ретранслируют через свои органы чувств, искажая собственное восприятие реальности. Всякий раз - сквозь тернии к звёздам. Радость доставляет общение лишь с теми, кто, как минимум, не искривляет действительность, в том числе меня саму как фрагмент действительности.
Людям в голову не приходит, что все их кривизны не просто неправда в их голове, но искривление мира (кривотворение) - на энергийном уровне. Порча мира, порча окружающих людей - вот что вменяется в вину всякому, кто не очистил себя на уровне мысли и чувства.
Чистота - это, прежде всего, некорыстность, свобода от эгоистичных (тщеславных, захватнических по отношению к другому) запросов к миру и ближним. Никакое доброе дело в рамках несвободы от себя осуществить невозможно. Даже просто увидеть другого таким, как он есть, нечистый, засорённый самостью, взгляд не способен. Нечистота всё пачкает взглядом и слухом, своим умом и прикосновением. Велика пропасть между истиной и нечистотой, и нечистый дух имеет возможность творить свой произвол в той мере, какова наша нечистота.
Но сам человек, сколько бы ни старался, чистым быть не может. Потому только избавление от самости и полное вверение себя Богу приносит реальное исцеление душе.
Сначала умер Бог. Теперь умирает человек. И только Христос в нас всегда и ныне один и тот же - Путь, Истина и Жизнь.
* * *
Словом «Путь» определено то, что иногда выражают словами «средство спасения». Эта тонкость важна, потому что Христос спасает только пока он цель, а не средство: став средством, он перестаёт быть Богом. А Путь - это как раз то и значит, что люди напрасно назвали словом «средство» в выражении «Христос - и цель, и средство».
Уходящему из жизни важно всех простить и никого не винить, потому что винить всегда есть кого: мы все виновны друг перед другом. Мир во зле лежит, и мы все участвуем в этом зле, регулярно калеча и убивая друг друга, травмируя и нанося несовместимые с жизнью увечья. Мы творим друг друга, только чаще творим не в плюс, а в минус. Потому надо благодарить каждого, кто отметился позитивным воздействием, кто действительно служил созиданию, а не разрушению. Каждый такой человек в судьбе - подарок от Господа.
Блюсти надо не других, а себя. В том числе следить за собой, не добавил ли ненароком кому страдания и/или не оставил ли кого в страдании без поддержки, без посильной помощи, разделил ли радость ближнего или огорчился его успехами...
Тенденция блюсти других больше, чем себя - опасная болезнь, которая приведёт к ещё большим страданиям и к ещё большему укоренению зла и в душах, и в обществе.
Социальное важно как духовное - каков кристалл духа, такое социальное он и порождает. Когда духовный человек говорит, что социальная тематика его не волнует, он говорит не о равнодушии, а о занятости более важным, более высоким деланием, которое лежит в основании всего, в том числе и социального. Когда же незанятость социальным трактуется, как равнодушие, получается искажение и ложь - в нас ведь всё взаимосвязано, и духовное не оторвано от социального.
Представим себе, что некто говорит, что не интересуется качеством воды, ибо его интересует только лёд - это его дело. Однако качество воды непременно сказывается и на качестве льда, лёд ведь образуется из воды. Пример не самый удачный, но даёт некоторое представление о сути заблуждения.
Духовное социальное там, где «двое или трое собраны во имя» Христа. Но если духовный человек - это присутствие Бога на земле, то где бы он ни был, с кем бы ни был в одной упряжке, он ведь неравнодушен к ближнему (равнодушие - признак состояния вне Бога), а потому во имя Христово он втягивает и неверующего, в котором также сокрыт Христос. Одним своим присутствием втягивает, своим обычным состоянием пребывания в Боге.
Христос в нас - это социальное явление, подлинная социальность только во Христе и осуществляется. При равнодушии к горю ближнего, пусть и неверующего (неверие - тоже горе, и любой грех - горе), даже в храмах происходит что-то не то. Причаститься к Богу - это всегда причаститься к страданию ближнего, а не только к небесной радости. И это приобщение носит не формальный, не эмоциональный, а бытийный характер. Это онтологическое измерение, т.е. минуя страдания других, минуя социальное измерение нельзя приобщиться к Богу. Целый человек, т.е. человечество в своей цельности - непременная забота всякого духовного человека. Другое дело, методы борьбы социальные и духовные - большая разница. Однако духовное, как более высокое, включает в себя социальное, а не исключает его (больший и высший всегда служит меньшему).
У одних экономный режим - не слышать другого*: слышать - очень энергозатратно, а слышать и осознавать услышанное, понимать - вообще недопустимое транжирство жизненных сил.
У других, наоборот, экономный режим требует обратного** - стараться не выпускать из виду другого, вникать, вслушиваться в него - так проще удержаться в Луче: если из Луча выпадаешь, возвращаться более, чем затратно и, главное, никаких гарантий, что возврат осуществится.
Вообще, чтобы слышать, надо быть включённым, т.е. не механистичным, а живым. В то же самое время слух вторых включён «на автопилоте» (механизм). Это похоже на молитву: и делание, и состояние - два в одном.
Молитва, с одной стороны, - это непременно включённость (т.е. живое участие, а не механика), а с другой стороны, совершенная молитва - самодвижущаяся (т.е. работает некий механизм).
---
* При восприятии осуществляется подлог, другой наделяется теми или иными характеристиками «из архива» - т.е. штампами, это даёт возможность избежать обработки новых данных, возможность не живо реагировать на реального другого, а прибегать к шаблонному поведению.
** Смотря кто что экономит; в разных режимах существования неизбежно осуществляются и разные задачи, ограниченные реальными возможностями.
24/02/2019
* * *
Стоит заметить, что привычка мешает и первым, и вторым.
Первые, даже слушая другого, не слышат - не могут войти в режим слушания и слышания. Привычка не слышать, не видеть, делает человека своеобразным аутистом, регулярно нарушающим границы другого и не воспринимающим всерьёз реальность. Спит и грезит.
Вторые, порой избыточно внимательны к тем, кого можно было бы не слушать ( шаблоны, механизмы, фантазии - как правило агрессивные и пр.). Но у вторых всегда рядом Другой - они могут спасаться от бестолкового шума молитвой. Молитва - обычное состояние вторых. Слушая другого, они не выходят из состояния молитвы, потому что слышит другого именно молитва о нём.
26/02/2019
Оскорбил, и думаешь - взлетел?
Не смеши, у мухи тоже - крылья!
Интересный вопрос: где располагается глупость - там же, где и умность? А вот и нет, это состояния моего Я в разных измерениях меня. То есть, можно сказать, что умность и глупость отвечают на вопрос «где?» (где я нахожусь в своём внутреннем пространстве). В зависимости от того, где располагается мой центр, я становлюсь умным или дураком.
Он сам располагается или я его располагаю там-то и там-то? Если он сам, то меня ещё, наверное, нет. А если я его располагаю, то я - есть, причём именно такой, какой центр я выбрал приемлемым для себя или какой назначил целью в будущем. Что я назначил центром своей персоны, то и будет моим центром. Вокруг этого центра я буду формироваться из случайных вспышек, которые посылает судьба.
Но выбор центра - это не интеллектуальное действие, а бытийное, потому и возможно раздвоение: думаю одно, а реально делаю совсем другое. Центр мы назначаем всем своим существом (веществом существования), т.е. каков я есть, таким и выберу центр, а центр потом создаст меня, и будет создавать снова и снова. Таким образом действие личной воли несколько затемняется, но это лишь кажимость. Воля - это желание, бытийная жажда*. Какова моя жажда, таков и я. Об этом Заповеди Блаженств.
24/02/2019
* * *
Именно потому, что умность и глупость - это я в разных состояниях, в разных измерениях меня, именно потому, что умность и глупость отвечают на вопрос «где?», нельзя осуждать людей. Один и тот же человек одновременно умён и глуп, грешен и свят - его жизненная задача прийти от себя грешного к себе святому**. Когда я его личность осуждаю, я осуждаю и его святость заодно с его грешностью. Судить человека - грех, ибо Христос - в каждом человеке, полнота и целостность - в каждом, независимо от того, насколько далёк или близок человек от полноты.
26/02/2019
-----------
* чего я хочу на самом деле, а не делаю вид, что хочу или думаю, что хочу.
** иногда человека выталкивают в псевдоличность обстоятельства жизни и/или недобрые люди, встреченные им на пути, и он не столько грешен как грешник, сколько сломан - как изделие Бога.
Людям не нужна истина, им нужны идолы. Потому, даже встречаясь на своём пути с истинным, они не видят непонятного им истинного, зато всегда ищут идолов. Идолов ищет в нас та же сила, что и истину - это жажда Бога, только у многих она действует в извращённой своекорыстием форме. Когда человек исцелится от своекорыстия, только тогда он сможет воспринимать истинное.
Своекорыстие истину превращает в идола - иначе не может, ибо всё, что не идол - для него не значимо. Не идолизированная истина недоступна восприятию своекорыстия, но и «поклоняясь» истине, такой человек на самом деле поклоняется только идолу на тему истины.
Гуманизму по-настоящему противостоит фашизм*, а не христианство. Христианство лишь указывает гуманизму на его подлинную родину, т.е. углубляет его, укореняет в подлинной его причине - во Христе. Гуманизм поверхностный, стремящийся просто угождать хотелкам человека - это и не гуманизм по большому счёту, а, скорее, разновидность эгоизма, т.к. истинная суть и цель гуманизма - раскрытие человека в полноте, а он раскрывается вполне только в Боге.
Христианство, отрёкшееся от гуманизма, легко скатывается в подобие инквизиции. Любя Бога, который где-то там, забыв, потеряв из виду, что Он и здесь - в ближнем, человека легко возненавидеть. Сам Христос увязал воедино любовь к Богу и любовь к человеку, именно потому развязывать эту связку нельзя - чтобы не произошло в нашем воображении подмены Бога, чтобы люди не убивали и не истязали друг друга во имя какого-то мифического Бога, чтобы не возник фашизм, оправдывающий себя любовью к Богу. Актуальная тема на самом деле...
*
Косвенным доказательством связки гуманизм-христианство является тот факт, что сегодня в равной степени лишним является и христианство, и социализм. Одним и тем же силам мешает и то, и другое. Квазихристианство, которое как бы дозволено - лишь форма его ликвидации.
--
* т.е. всякого рода человеконенавистничество (не надо тонуть в -измах, сейчас слишком много терминологической болтовни, цель которой размыть понятие, чтобы его невозможно было определить, а то и просто извратить его содержание настолько, чтобы увести в совсем другом направлении, в сторону от главного).
Творец создал творение - «произведение». Денница вышел из контекста «произведения», намереваясь дать жизни собственный контекст как новое содержание творения. Но суть творения - в контексте, дарованном Творцом, иначе оно пусто. Творец как совершенный автор и совершенный читатель наполняет смыслом своё творение, оно живёт в Его Мысли. Творец - непременный контекст творения.
Человечество вместе со своей наукой пошло путём денницы - один в один. Шаг в шаг!
Можно говорить, что Христос и Антихрист - это две истории о человечестве и всём творении, две модели развития. Первая - от Бога, вторая - от творения, утратившего Божественный контекст. Наука могла бы стать путём к открытию, а не закрытию Бога в человеке, если бы не утратила научную чистоту и сохранила гуманистическое направление развития. По сути, наука вплотную подошла к открытию Бога и в это же самое время она его закрывает в человеке, помогая тем, кто давно этого желает.
Жизнь - это разговор, это история которую я рассказываю самому себе, другим людям и/или Богу. Чтобы жизнь состоялась, надо как бы стать словом в устах Бога, надо чтобы Бог читал, проговаривал мою историю - в Его устах я есть.
История человечества - путь познания своей пустоты вне Бога и поиск себя. А раз по-настоящему я есть только в Боге, то значит и поиск Бога, как ни странно это прозвучит. Человечество отошло от Бога в поисках Бога, но Бог его всё равно настигнет.
Жажда познания стремится познать всё, но это не то всё, что мы думаем. В жажде познания сокрыта жажда Бога. Лишь познавший Бога смиряется с тем, что не всё знает. Его захватило совсем другое всё (не количественное, а качественное) - полнота, целостность, которой одаривает Бог, и которая никогда не достигается чисто интеллектуальными усилиями*.
Познание вне Бога, без Бога - это машина без тормозов.
Два пути познания: взлом и откровение. Первый - путь насилия, второй - путь любви.
---
* В Боге человек получает доступ к полноте информации, которая легко им обретается по мере нужды в реальной жизни. Знания ради знаний - одно (от них происходит недоброе), а знания по делу, ради совершения творческого акта, ради созидания, ради торжества прекрасного - другое. Бог даёт знание благое, служащее на пользу человеку, а вне Бога человек крадёт знание просто из любопытства и, как правило, ценой совершения недоброго (издевательства над животными, например), т.е. осуществляя взлом.
Со спящими или находящимися в полудрёме людьми говорить уже практически невозможно - слишком различная картинка мира в голове. Чтобы побеседовать, надо провести предварительную сверку, к чему спящие не готовы (а завтра будут не способны). Человечество делится на группы, как никогда прежде не делилось. Это нечто новое, выразимое разве только в формулах: живое и мёртвое, настоящее и ненастоящее, зрячее и слепое. Напрашивается привычное: духовное и душевное. Так оно и есть, с небольшой поправкой - душевное перестало быть природным*, оно постепенно становится неприродным с переходом в антиприродное (плоды работы социальных технологов). Это уже Христос и Антихрист - в людях.
В данном случае можно говорить о том, что душевный человек - это социальный человек, т.е. совершенно незащищённый от воздействия социальных технологий индивид.
Духовное кажется безумием душевному человеку, потому люди душевные будут подчинять себя антихристову порядку, пытаясь быть умными - соответствующими миру.
И тут же возникает вопрос: кто должен хранить наше общее социальное пространство от захвата его нечистоплотными людьми? Или никто не должен? Думаю, это дело христиан - беречь мир для жизни, для ближних. Подлинное христианство создаёт внутреннее пространство в социуме (ведь меня нет без другого), благодаря которому и хранится мир. Кто любит Бога, тот любит и ближнего, если не лжец...
---
* Под природным я понимаю относящееся к природе человека, а не просто биологическое, т.е. культурное в данном случае входит в рамки природного так же как и биологическое (привычное противопоставление культуры и природы здесь неуместно, если под культурой понимать только созидательное (антикультурное = антиприродное). Хотя в своей неприродности антикультура как феномен - тоже культура, только разрушительная (антикультура ведь не является стихийным бедствием, это дело рук человека - его глупого творчества т.с.)
Вопрос: Когда совесть велит одно, а священник другое - что делать?
Мой ответ: Смотря какие отношения сложились и с совестью, и со священником. Если совесть совершенна, то мудрее, скорее всего, окажется совесть. Если совесть ещё не вошла в свою полноту, мудрее будет совет священника. Потому, наверное, слушать следует того, чей совет более красив в строгости. Только прежде следует научиться различать в себе голос совести и голос самости, потому что пока человека ведёт самость вместо совести, кого бы он ни послушался, питать он будет самость.
* * *
Кто строг к себе, тот мягок с другими. Кто мягок с собой, тот строг с другими. Это правило приложимо ко всем, в том числе к пастырям. Хорошие пастыри более строги к себе, чем к другим. Ведущий ежедневную битву с самим собой знает, что сам немощен, и потому легко прощает немощи другого. Великодушие - важное качество для христианина, без которого трудно угодить Христу в отношениях с другими.
Жизнь в некотором смысле это уворачивание от всевозможных атакующих сознание ярлыков, уворачивание от наклейщиков ярлыков и сдерживание себя от наклеивания ярлыков.
Жизнь - это потребность уворачиваться от ярлыков, потребность находиться вне привычной большинству мёртвости.
Когда вижу знакомого человека, уходящего в тень (уходящего, как правило, по инерции - с толпой, ведомой в зону сумерек технологиями), мне хочется удержать его, дав ему то, что держит меня. Но ведь он не просит об этом, он попросту не знает о существовании того, чем я хочу поделиться, потому и просить не может. И это всегда дилемма для меня - да или нет? Обычный человек глядит самостью и понимает всё из самости - потому спешит наклеить ярлык, прежде вкушения. Но я то знаю, распробовав предложенное, он трижды скажет мне спасибо. Только успеем ли мы дойти до вкушения? А если самость победит прежде? Двигаться навстречу приходится по-черепашьи медленно, в неестественном сдерживании, которое всё искажает, искривляет, не давая полноты. Полнота - это напор, это сила, которая неготового сносит. Полноту не вместить неготовому, а неполнота врёт. Требуется время для накопления нового в достаточном для понимания количестве, но времени не осталось.
Сложнее всего уворачиваться от наклеивания ярлыков, современный человек грешит этим более всего, отрезая себе все пути к познанию. Если не успеешь увернуться от ярлыка, достучаться до наклейщика уже не сможешь - он будет общаться со своим ярлыком. Прорваться сквозь ярлыки можно только травмируя сжившегося с ними человека, он ведь их принял в себя, усвоил, как часть своего мира, как часть себя.
Наверное, одна из заповедей современного человека должна быть примерно такой: никогда не смотреть на другого человека свысока, даже если он совершает низость*, уж не говоря о случайных промахах. Чужие грехи надо оплакивать как свои - хороший совет от святых.
Смотрение на другого свысока - низость, порождающая множество других низостей. Мы слишком легко заражаемся друг от друга, мы все заражены, низость расползается как зараза, инфицируя всё внутреннее пространство общества. Надо выходить из этого круга гарантированного поражения и по мере сил сопротивляться эпидемии чванства, специально запущенной для разложения народа.
--
* Хотя бы потому, что мы можем ошибаться, и то, что нам видится как низость, на деле ею может не быть, может оказаться, что наша собственная низость придумала и приписала низость другому, свою собственную низость. И даже если низкий человек реально совершает низость, о нём следует печалиться, а не возноситься над ним.
Встречаются люди разных профессий, которые умны и красивы, пока не пытаются быть умными, пока не начинают имитировать мышление (умничать). Встречаются и другие, которые красивыми становятся, когда начинают мыслить, а до того они просто люди. Встречаются, конечно, и такие, которые красивыми вообще не бывают (не родились в красоту), и это значит что они имитируют существование - кажутся (и себе и другим). Встречаются и попросту некрасивые люди, выбравшие некрасоту как себя - это порочные люди, мёртвые изнутри, похожие на трупы.
Напрашивается простой вывод: в каком деле ты красив, то и есть твоё дело. Но правильнее будет говорить о призвании, т.к. в конечном итоге призванием каждого человека является красота. Становление красивым - путь жизни и профессия. При таком раскладе можно разглядеть вот что.
Очевидно, что творческие профессии - это, прежде всего, своеобразные состояния, необходимые для творческого делания (красота и в самом состоянии, когда оно достигнуто, и в конечном продукте - произведении). Нетворческие профессии больше похожи на делание вне всяких состояний (красоты), но это иллюзия. Любое дело может делать человека красивым, а может, наоборот, уродовать его, калечить. В этом смысле Христос и Антихрист могут быть увидены как антиподы именно в этом: Христос делает красивым, Антихрист не просто не делает красивым, но делаем некрасивым*, а в конечном итоге лишает самой возможности стать и быть красивым. Именно в этом смысле следует понимать слова: красота спасёт мир. Отсюда простой вывод: подлинное - делает красивым, а неподлинное, как минимум, пусто - т.е. вне красоты.
Подлинный человек в любом деле ищет возможность прекрасного, пути к прекрасному, потому даже делая нечто на первый взгляд нетворческое, творит (себя, вещь, мир и другого).
Любое дело может быть служением или эгоизмом, т.е. дворник может больше служить Богу и людям (подлинному в них), чем священник, если дворник ищет в своём деле красоту, а священник не ищет (я на днях встретила такого дворника - красивого человека).
Итак, моё дело - это дело, которое делает красивым (меня, ближнего, мир), т.е. рождает меня в подлинность.
Красота - это подлинность, настоящесть, а потому по-настоящему быть и значит быть красивым. Быть красивым - это значит действительно быть (Бог говорит о Себе:«Я есть Сущий»).
Красоту не следует понимать примитивно, по-обывательски, обывательские представления о красоте пошлы и некрасивы, потому что неподлинны.
---
* И мы, когда делаем ближнего красивым, служим Христу, а когда делаем ближнего некрасивым - Антихристу.
* * *
Кто выбрал неподлинность как своё бытие, тот выбрал некрасоту небытия, т.е. некрасоту и небытие.
Люди описывают мир по-разному, при этом действительно видящие без труда узнают в чужих описаниях своё, лично увиденное и пережитое. И кажется, что пишут видящие не для всех, а для других видящих: видящие переговариваются таким образом с видящими. И неважно насколько разделены они во времени - видящие общаются в измерении вечного.
Мир, словно огромный щенок, поворачивается к видящим то одним, то другим боком, пытаясь понравиться или поиграть. В процессе игры с этим щенком видящие о чём-то размышляют и разговаривают сами с собой. Могут, конечно, что-то сказать и миру, но мир вряд ли поймёт их как следует. Он только глядит восхищенными глазами и ластится. Или, если щенок дурно воспитан или болен бешенством, он норовит покусать того, кто ему чужд - видящего.
17/02/2019
* * *
Кто такой видящий? Видящий видит Бога. Всё остальное видящий видит в Боге, видит Богом в себе. Видеть подлинное иначе и невозможно - только в Боге и Богом.
14/03/2019
Линия фронта - на границе песни* и антипесни. Мы сдаём последние позиции, но здесь пока не всё потеряно, есть смысл сражаться. Когда этот бой закончится, наступит полный, всесовершеннейший конец. Песни не станет. И, вероятно, от неё откажутся люди по доброй воле - сами.
А вдруг не откажутся? Откажутся. А вдруг не сейчас? А вдруг...
--
* песня - в смысле поэзия (не зарифмованное, а целое).
* * *
Кстати, именно антипесня ищет соринку в глазу брата, вместо того, чтобы вынуть бревно из собственного.
* * *
Главное сегодня удерживать себя в дискурсе песни, не сваливаясь в антипесню, вопреки колоссальному давлению отовсюду в сторону антипесни. Дух антипесни покоряет сердца людей, даже номинально православных людей. Но принятие этого духа - это выпадение из православия, выпадение из Христа, выпадения из обычных дружб и любовей, выпадение из человеческого дискурса. Это встраивание в колонну, марширующую в антихристе к Антихристу. Заражённые этим духом дружат и любят антхристом в себе.
Ещё не все и не вполне - разумеется, полнота дело наживное.
* * *
Почему так важно сейчас хранить песню сердца? Потому что она источник нашей подлинности, но именно её пытаются отнять, в том числе технически. Но сначала её отнимают в ментальном пространстве, в духовном, в эмоциональном. Мы все - хранители Песни друг в друге (она одна). Но вместо охранительства многие сейчас занялись обратным - норовят убить песню в другом (а не открыть её источник). Что её убивает? Ложь, подмены, агрессия против личности другого, фальсификация жизни, духовная бутафория, духовная кажимость, навешивание ярлыков, имитация подлинного - жизни, отношений, действий, а также индивидуализм, коллективизм (антипод - соборность), эгоизм, чванство, тщеславие и т.д.
* * *
Для включения в дискурс антипесни сегодня достаточно выпасть из дискурса Песни. Технологии оболваниявания подхватят выпавшего и понесут его по сточным каналам в антипесню. Вне песни всё пространство канализировано, шансов устоять вне песни нет.
