Дневник
Молитва и молитвословие - разное, так же как и с мышлением. Молитву так же надо свою открыть. И чужими словами молитва идет, только если своя найдена - свои слова, своя мысль. В чужих словах ТА ЖЕ подлинность. Молиться может только тот я, который подлинный, который в Боге. Он и мыслит, и молится. Другое дело, что молитва - настоящая - сама движется, а не я её движу (при этом созерцательное Я активно, предельно активно, а не пассивно). Но и мысль так же. Мысль Бога обо мне тождественна моей мысли в Боге - может так? И молитва Бога обо мне - это моя подлинная молитва - так? Бог говорит, я слушаю. Я говорю, Бог слушает. Но всё это в Боге, силой Бога. Божественное в нас - это поток от Бога к Богу. В этом смысле Мысль едина. Она Целое. К ней можно приобщиться, а можно суесловить от себя. И, вероятно, эта целостная Мысль и есть Бог-Слово.
Социальность - не замена человечности, они «сделаны» из разного «вещества». Человечность светится изнутри Богом, а социальность - человеком. Социальность может отсвечивать Богом, когда она человечна, но она же может стать против Бога - она так устроена, что может быть повёрнута в противную Богу сторону (такова природа человеческого).
Антихристов мир изначально вытесняет человечность, подменяя её социальностью, а затем разворачивает социальность внутри человека, чтобы развернуть всё человечество.
Социальность, восстающая на человечность - это форма борьбы «последних людей» против Бога. Бог ведь есть и в социальности (во Христе наша истинная социальность), но если вытеснить из социального пространства человечность, заменив её сводом правил, имитирующих человечность, а на деле отменяющих её (в этом негативная суть фарисейства, законничества, чиновничества, корпоративности), настанет антихристов мир.
Социум, который даже не пытается быть человечным, а только имитирует человечность, уже побежден антихристом.
До сих пор этот социальный антихрист, хоть и был в мире, но не имел тотальной власти и силы. Глобализация, помноженная на современный технологии, предоставляет антихристу тотальную власть и силу.
Системный человек (человек системы) и свободный человек - это две разные формы существования. Первая - атрибут всякого рода корпоративности, партийности. Вторая - дар Христов, свойство свободной во Христе личности. В некотором смысле Христос освобождает человека как раз от партийности и корпоративности, потому Он Сам и все Христовы неизбежно окажутся под ударом системы Антихриста - корпоративной по природе.
Христианин - это Христов человек, а не человек своей тусовки, своей толпы, своей корпорации. Христос выводит человека из рабского положения служения системе до сыновнего уровня, когда послушание Богу-Отцу первично, когда оно одно управляет личностью, а не системные порядки.
«Богу - Богово, а кесарю - кесарево», но это правило работает только до тех пор, пока кесарь не зарится на Богово, пока не присваивает себе то, что по праву принадлежит только Богу.
Собственно всякая система стремится поглотить человека, об этом давно осмысляемое противостояние личности и системы. Однако не всякая система имеет возможности к тотальному контролю над личностью, над его не только внешним, но и внутренним миром. Время Антихриста - время господства корпоративного мышления и при этом время технологий, позволяющих взять человека под тотальный системный контроль. Не только внешнего, но и внутреннего человека - вот откуда власть «побеждать даже святых». И система будет оценивать как раз наличие корпоративных качеств человека, при этом личные, дающие свободу от корпоративности, качества будут толковаться как вредные и преступные.
Потому и предсказывают святые, что люди последних времен будут убивать святых, думая, что служат Богу. В них как раз произойдет главная религиозная подмена в духе времени - служение Богу заменится служением своей корпорации, как бы её ни называли, в какие бы «одежды» не рядили. Новая мировая религия будет своеобразной корпоративной этикой и строго соблюдаемым законом. За соблюдением новых правил будет следить неподкупный и дотошный ИИ.
Презумпция виновности человека - один из главных атрибутов новой системы, потому что человек виновен перед ней уже тем, что он - человек, творение Бога Живого. Без отречения от своей человечности и присяги бесчеловечной системе жить в антихристовом мире будет невозможно. И здесь обман не пройдёт,ибо ИИ будет контролировать чувства и мысли. Более того, ИИ будет их формировать, настраивать - точнее расстраивать, подстраивая их под корпоративные нормы. Прокрустово ложе - прообраз антихристовых порядков. Всё человечное, выдающееся за рамки корпоративного, подлежит исправлению, переформатированию или отсеканию.
Недавно вышедший сериал «Разделение» («Severance»), 2023, отчасти про это. Он в очень мягкой форме рисует мир, который в реальности станет куда более страшным, в случае разделения внешнего и внутреннего человека. Внутренний (интра) - который познает Бога по своей природе, может оказаться закрытым в некоей виртуальной корпоративной среде, и будет вынужден заниматься всякой ерундой, а не познанием себя, мира и Бога.
С кем говорю? С собой - другой собой, лучшей, той, которая знает Бога и которую знает Бог. И, кажется, она со мной говорит чаще, чем я с ней. Я и есть - она. Я больше помню и знаю ту себя, которая знает Бога и которую любит Бог.
С Богом говорю - реже, чем с собой, но знаю, что Он со мной говорит постоянно, непрерывно (слышу это в себе). Он бесконечно длится во мне, поёт. Он - Песня! Его разговор со мной и есть моя молитва. Моя молитва - это Его молитва обо мне. Другой молитвы, думаю, не бывает. Другая молитва суть - молитвословие, это упражнение в молитве, которое может перетекать в молитву.
А ещё говорю с другими, точнее с другим - всегда это кто-то конкретный, кто-то один. Но говорю я богу в нём, как правило, а не ему - человеку. Говорю той собой, которая и со мной говорит, и с другими - равно. То есть для меня не так велика разница говорю с собой или с другим - всегда говорит та, другая я, которая знает Бога и которую знает Бог. И этот «ключик» открывает для меня внутренние миры таких же людей (в этом таких же, но других во всём остальном - например, Цветаевой или Платонова...), мы хорошо понимаем друг друга на уровне бога в нас: их божественное обращается к божественному в мне и наоборот.
Если говорю с другими, то с Целым мы (это качественное, а не количественное мы, это - божественное в нас). Бога в нас я слышу лучше, чем человека в нас. Человека в нас, который сам по себе, я побаиваюсь.
Я здешняя знакома мне меньше, чем я нездешняя. Здесь живу больше нездешней - это неправильно. Надо здешнюю вырастить вровень с нездешней, а не здесь жить нездешней. В этом, я думаю, наша общая болезнь с Цветаевой. Болезнь или призвание - знает только Бог. Об этом Цветевское «Что же мне делать, певцу и первенцу...». И правда ведь непонятно, что делать в таком случае.
(Какой собой больше живёшь, движешься, та и развивается. Если первотолчок был к росту внутреннего, духовного, человека, если доминанта на внутреннем человеке, получается либо герой, либо гений, либо юродивый, но никак не обыватель. Для развития внешнего, социального человека нужен первотолчок внешний, а не внутренний - «кто не успел, тот опоздал»... Об этом феномене говорят, что Бога открывают одинокие, и что писателями становятся дети с трудным детством - в них просто внутренний человек включается раньше, социального).
================================================
Что же мне делать, слепцу и пасынку,
В мире, где каждый и отч и зряч,
Где по анафемам, как по насыпям —
Страсти! где насморком
Назван — плач!
Что же мне делать, ребром и промыслом
Певчей! — как провод! загар! Сибирь!
По наважденьям своим — как по мосту!
С их невесомостью
В мире гирь.
Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью
В мире мер?!
Думая о поступке другого, я не могу верно оценить правильно ли он поступил - это понятно только изнутри его мира, его опыта, его истории. Правильно или нет по отношению ко мне, с моей точки зрения - это другое, но только это «другое» мне доступно, и то не вполне. Даже оценивая действия другого по отношению к себе, мы ошибаемся - самость (всякого рода мнения, хотелки и предожидания) мешает нам видеть чисто. Отсюда видно, что стремление скоро и строго судить другого - ошибка ума и злодейство совести. Прежде надо стремиться понять другого - т.е. надо попытаться взглянуть на случившееся с ним не со своей точки зрения, а с его. И это совсем не так просто, как может показаться.
Сомнения в своей правомочности справедливо судить про другого достаточно для того, чтобы сдерживать страстные порывы своей глупости.
Блаженная Сарра говорила: пока душа любит тело свое, не может любить Бога: ибо Господь сказал: любящий Меня погубит душу свою ради Меня ("Митерикон").
Монахиня может себе позволить подобное, но женщина замужняя не имеет своего тела, оно отдано мужу, детям. И когда замужняя печётся о своём теле, она служит ближним и Богу, а не себе. Так велика разница в путях замужней и монашествующей. Однако и замужняя проходит как этап самоотречения путь отречения от тела в пользу Бога, а после возвращается к своим семейным (уже с Богом).
Хорошее яблоко это, как минимум, не гнилое яблоко - т.е. равное себе.
Причём есть разница, скажем так, между травмированным и поврежденным. Яблоко гнилое, яблоко, в котором живут черви - это поврежденное, его нельзя съесть (оно уже не яблоко в некотором смысле). А только что травмированное (ударившееся о землю и треснувшее или расколовшееся, но ещё свежее, не гниющее) - можно съесть, ибо оно точно такое же, как не травмированное (оно ещё яблоко).
Гниют яблоки также по разным причинам - одни из-за полученной травмы, другие по какой-то внутренней причине, вися прямо на дереве и являя собой плод болезни дерева. Кстати, в таком случае лечить надо дерево, а не плод.
Подобным образом можно мыслить и о людях.
Хороший человек - это, прежде всего, не гнилой человек, человечный человек. Он, как минимум, способен хорошо мыслить не только о себе, но и о других, и не из тщеславия и корысти (напоказ), а из простоты сердца, из равности восприятия человека в себе и в другом.
Правда, люди настолько лукавы, что научились говорить гадости о других под прикрытием добродетели. Жажда опустить другого ниже себя столь велика, что маскируется под самые разные «приличные» оправдания, скрытые, хорошо припрятанные послания, так что злоречие о другом может выдавать себя за правдолюбие или заботу о чём-то значимом и пр.
Именно поэтому хороший человек - это, прежде всего, тот, кто не думает о других дурно, кто старается оправдательно толковать другого, а не осудительно, т.е. кто относится к другому так же, как и к себе. Хороший человек, даже в тайне от себя самого, не роет яму другому - ему это не нужно. Почему? Потому что ему по-настоящему нужно что-то другое, и это, вероятно, благодать, до которой он большой охотник, ибо без неё не чувствует себя собой, без которой он не может быть удовлетворен или, точнее, счастлив. Хорошему человеку не свойственно довольство собой. Он уже познал себя настолько, чтобы понимать реальную цену себе самому в отрыве от благодати Бога. Отсюда его личностное равнодушие к недостаткам других людей - он занят другим делом, другим созерцанием. Более того, он по себе знает, что тьма всегда - лишь отсутствие света (и для него самого, и для всякого другого человека). Заклеймить другого может только тот, кто уже утратил истинное понимание человеческого достоинства (а оно во Христе, который и во мне, и в другом один и тот же) и мнит себя лучшим, чем тот, кого он клеймит (по причине собственной тьмы, в первую очередь). «Кто виновен в одном, тот виновен во всём», «Вынь бревно из глаза своего, чтобы помочь другому вынуть соломинку из его глаза» - это о нашем человеческом достоинстве, о нашей хорошести.
Когда люди оценивают других людей, чаще всего они допускают ошибку в том, что «не от той печки пляшут». Точка входа в трактовку мифа другого человека, в систему мышления другого (а без этого невозможно судить о поступке другого человека) зачастую ошибочна. Другой говорит или делает не из того центра, не из того себя, которому приписываются слова или поступок. А значит он говорит и делает что-то другое - не то, что кажется.
Например, поступок совершён личностным началом, а его приписывают полу. Или, наоборот, действие произведено силой, которая живёт на этаже пола, а поступок трактуется как личностный. Конечно, это важно, только если хочется действительно понимать другого, понимать что именно он делает (чтобы адекватно общаться и отвечать), а не в случае, когда требуется просто заклеймить.
Кроме того, отличать нужно не только личностное от полового (эти начала в нас живут по разным правилам и осуществляют разные программы), но и в половом измерении по-разному ведут себя женщина и самка, мужчина и самец. В некотором смысле женщина и самка - противоположности, так же враждебны друг другу мужчина и самец. Это кажется странным незрелому уму, зато в жизни множество доказательств этому.
Когда самец гамадрил, живущий в зоопарке, хватает самку за хвост и бьет её об стену, чтобы усмирить или наказать, он наглядно демонстрирует характер самца. Если и мужчина позволяет себе аналогичное «отношение», пусть и не такое радикальное, - он действует как самец. Мужчина же, наоборот, оберегает женщину, защищает, даже если она в чем-то не права. Мужчина - любит и оберегает (в том числе от самца в себе же), самец - просто использует.
Личность, разумеется, может совершать поступки, окрашенные половыми переживаниями, но всё равно в момент времени доминирует в человеке то или иное начало. Это особо заметно, кстати, на женщинах, которые счастливы в браке - в них женственность всегда раскрывается больше, чем в одиночках. Женственность - беззащитна, потому вне брака может стать причиной гибели. Одинокая женщина вынужденно накачивает в себе личность (в лучшем случае), а то и вовсе взращивает мужика в юбке (чтобы выжить). Так же и мужественность больше развивается, когда мужчина женат на любимой женщине. Брак - место встречи двоих для взращивания и реализации половых уровней личности, которые привносят своё ничем не заменимое богатство в жизнь человека.
* * *
Хорошая коммуникация - это когда подобное общается с подобным.
На личностном уровне можно ненароком травмировать половое начало, если не брать его во внимание. Так, женщина, которая на деловую встречу одевается не по-деловому, автоматически говорит о своём статусе женщины, прежде всего, и это меняет отношение к ней партнёра мужчины, ибо включает в нём мужчину или самца (в зависимости от уровня личностного развития и культуры, мужчина - атрибут личности, а не биологической особи). Отсюда видна необходимость дресс-кода - изначально вполне рациональное решение.
Деловые партнёры не должны задевать, тем более педалировать, свои половые инстинкты, чтобы находиться в рамках. Это элементарное уважение - культура отношений. Другое дело, что и отмена пола - ошибка и неуважение к человеку. Женщина и мужчина даже на работе остаются таковыми. Здесь главное - отсутствие спекуляций, манипуляций всех мастей.
Служебный роман - обычная история, которая говорит о том, что держать себя в сугубо личностных рамках людям непросто. Достаточно допустить незначительное нарушение правил техники безопасности, и предыдущий брак может рухнуть, причём вовсе не потому, что он не состоялся или потому, что новые отношения - лучше, просто они - новые, тем и соблазнительны.
Точно так же хамством может стать обращение к женщине, не учитывающее пол. Смотреть сквозь женщину, не замечая её - вредно для женщины. В таком случае дресс-код защищает женщину от неё же самой, внушая ей другое понимание себя, другое самоощущение. Однако не любую женщину можно «закрыть» в дресскоде - одна зачахнет в нём, другая преодолеет его.
Однако культура корпоративных отношений меняет и этот порядок вещей, в корпоративной этике всё претерпевает изменения, хотя рядится под прежнее, но это другая тема.
* * *
Человек может действовать не как личность, не как мужчина или женщина, а как та или иная функция (род занятий, призвание, профессия) - доктор, учитель, философ, политик, поэт... И это тоже будет другое действие, нежели личностное или половое.
Когда я говорю как поэт, разве я тогда я не личность и не женщина? Человек неделим, разумеется, но центр действия - это его фокус, и когда действует поэт, тогда действует именно поэт, его стихийный набор (и это совсем другой набор, чем личностный или половой).
Человек по природе вещей - читатель и писатель. Каждый рассказывает себе историю о себе - толкует факты своей жизни в том или ином ключе, оправдательном, как правило. Человек - сочинитель истории о себе и о мире, о тех, кого встречает. Человек - это книга, в которой записано всё, что он видел и делал, и он сам себе говорит о том, почему он что-то сделал так, а не иначе. Других человек так же толкует на свой манер, только, как правило, в обвинительном ключе. Редко, кто умеет не судить.
В досознательном и бессознательном состоянии, прежде чем начать рассказывать истории, человек - читатель, он считывает истории о мире невербальным образом. Позже начинает познавать мир самостоятельно, по-своему щупает его, «кусает», как ребенок. Считанное он укладывает в свою историю.
Считанное и сочиненное создаёт сознание человека, в котором и которым он живёт, из которого сочиняет и толкует, которым выбирает и которое мотивирует его.
Главный читатель наших историй - Бог, но далеко не всякий пишет себя как книгу для Бога. Мы спотыкаемся о человеческое - своё и чужое, потому что наше человеческое устроено не по Богу. Независимо от того, что мы думаем о себе. Быть Божьим - стать святым, но даже святые святы не в каждое мгновение жизни, даже они порой ошибаются. Что же говорить об обычных людях, погрязших в недоразумениях по причине самомнения.
Чтобы не ошибаться, чтобы не причинять вреда ближним, надо читать, как читает Бог - т.е. богом в себе читать и себя, и другого, и мир вокруг.
Богом, а не человеком? - спросит кто-то. И я могу ответить утвердительно на этот вопрос, хотя лучше привести своего человека в согласие с Богом настолько, чтобы чисто, верно читать и богом, и человеком. Это самое сложное дело, наверное, но именно к этому деланию мы призваны - стать хорошим человеком-читателем в Боге, чтобы быть настоящим писателем своей жизни.
Мы все друг другу «иностранцы». Даже принадлежа к одному народу, мы не принадлежим к одному культурному коду. Даже принадлежа к одному культурному коду и пользуясь одним языком и наречием, мы всё равно говорим на разных языках, в разных смысловых системах, структурах, координатах. Каждая личность - сама себе культура, в отличие от индивида - индивиды встроены в социальные потоки. Потому мы так часто не понимаем друг друга и перевираем друг друга в пересказе. Мы перевираем реальность свою и друг друга - на свой манер, ибо каждый видит то, что сам себе рассказал о происходящем.
Люди не встречаются по-настоящему в событии и факте, по-настоящему можно встретиться только во Христе. Во Христе только можно и поговорить, действительно понимая другого — Христом.
Однако можно пересечься в каком-либо едином повествовании - т.н. нарративе. Социальные инженеры и манипуляторы потому и создают подходящие для своих целей рассказы о событиях (новости, например), в которые норовят вовлечь как можно больше умов.
* * *
Автора через тексты понимать проще, чем лично.
Мы, люди, слишком разные - лично. А текст, настоящий текст - свидетель, говорящий сердцу. Он свидетельствует о своём авторе правдиво. Текст - как мост, он между автором и Богом, между автором и реальностью, между автором и читателем.
Текст не тождественен автору, но свидетельствует об авторе.
Общество хамов - откуда оно взялось?
Понятно, что существует некий заказчик такого общества - зачинщик, злоумышленник. Кто-то задумал это всё, кто-то воплощает в жизнь. Но я не об этом «кто-то» хочу поговорить, а о том, как мы сами создаём себя хамами. Как мы по капле выдавливаем из себя всё человеческое, чтобы наполниться хамским. Замечаем ли мы это в себе?
Я достаточно взрослая, как сейчас говорят, я помню мир, ориентированный иначе - на другие ценности. Конечно, он не был идеальным, он был полон недостатков - по-другому не бывает в этом мире. Но важно ведь не только кто ты, какой ты, но и куда устремлён, что считаешь правильным и нормальным.
Так вот, прежде нормальным считалось быть воспитанным. Расшифровывалось это не в том смысле, что тебя хорошо натаскали, выдрессировали, как животное, хотя и это тоже. Главное было в старании не причинить другому неудобств, в стремлении видеть в другом человеке лучшее, а не худшее. Хотя, опять же, и плохое видеть умели, но правильно понимали и оценивали.
Хорошо воспитанный человек - не тот, кто не прольет вино на скатерть, а тот, кто НЕ ЗАМЕТИТ, когда это сделает другой. Это потрясающая формула человечности, которая сегодня почему-то не в моде. Даже приглашая человека на интервью, стремятся раскрыть не лучшее, а худшее в нём. По большому счету, облить другого дерьмом или поставить другого в дискомфортное, грамотно срежиссированное и злобное по отношению к нему пространство - очень похожие, хамские выпады. И это стало считаться правильным. Хамство узаконили!
Принимая гостя, разве не следует помочь ему чувствовать себя комфортно. Особенно гостя публичного и трудящегося, а не просто выпендриваюшегося.
Впервые я заметила эту тенденцию давно, лет десять назад, наверное. Это было интервью с уже немолодой актрисой (имя не буду называть, чтобы лишний раз не «полоскали» её имя). Так вот, актриса в процессе подготовки к съемке говорила о ракурсе, с которого её лучше снимать, чтобы не видно было второго подбородка. И это всё пустили на миллионы зрителей. Зачем? Чтобы подчеркнуть подбородок? Чтобы сыграть на немощи другого? Чтобы что?
Приличное общество ведет себя по-другому. А мы приличное общество или нет? Каким обществом мы себя созидаем? В каком мире мы хотим оказаться - в мире хамов или воспитанных людей?
Тот, кто выставляет другого дураком, прежде всего сам дурак. Он не понимает что и себя лишает очень много, куда более важного, чем возможность поглумиться над другим. Самомнение делает его в своих глазах более хорошим, а то и безупречным (зависит от степени глупости).
Чтобы возвышаться над другим, не надо быть высоким. Всё с точностью до наоборот: высокие содействуют возвышению других. Хамить - пусть даже изысканно - дело хамов. И сам взгляд на другого свысока - уже хамство. Много его нынче в нас, и оно, к сожалению, только нарастает. Мы идём в мир тотального Хама - зачем? Чтобы расчеловечивать других? Но тот, кто расчеловечивает другого, сначала расчеловечивается сам.
Человек - это своего рода семечко-парашютик, как у одуванчика. Куда упадет семя, в каких условиях прорастёт - лотерея. Но внутри у семечка заданные параметры роста и развития, которые во многом будут скорректированы почвой, куда упадёт семечко. Стабильность, которой всем нам так не хватает - внутри, а не вовне.
А ещё эти семена-парашютики, слетевшие с одного одуванчика, хранят память о целом одуванчике. И они узнают друг друга по внутреннему звучанию. Духовные одуванчики растут вечно в вечности, и такие семена, прорастая в жизнь, узнают друг друга, даже если жили на расстоянии веков друг от друга.
Проснулась сегодня с мыслями о проблематике романа «Преступление и наказание», который был написан в обществе, где убить старушку, пусть и не симпатичную, никому не нужную, - преступление. Преступление закона - какого именно? Юридического? Морального? Нравственного? Божьего? А всех сразу! Будет ли актуальным такой роман в обществе, где вопрос убийства «никому не нужной старухи» решается с помощью эвтаназии? И не сейчас, когда живы читатели и почитатели Достоевского, а, скажем, лет так через сто, когда их, возможно, не останется. Поймут ли люди нового сугубо утилитарного общества, где даже тела умерших идут на удобрение (что зря добру пропадать? - кстати, это уже практикуется в одном из штатов Америки), те вопросы, которыми мучился и сам Достоевский, и его герои, и его читатели? Или эти «проклятые вопросы» будут просто отброшены, как бессмысленные в обществе новых сугубо утилитарных смыслов? Тогда и отмена России, отмена русской культуры, объявленная Западом, вполне логична - Россия самим своим существованием, своей культурой, направленной к вечным ценностям, сильно мешает установлению нового мирового порядка (её смыслы надо извратить, исказить и/или утилизировать ради торжества новых).
Человек больше любого ярлыка, потому пришпиливать ярлык к другому не так давно считалось дурным тоном. Нынче же это технология разобщения, потому клеить ярлыки стало модно, особенно негативистские.
Порой кажется, что понятия добра и зла исчезли, всюду царят лишь примитивные ярлыки, именующие что-то добрым, правильным, а что-то, наоборот, злым, неправильным - в контексте принадлежности к правильной или неправильной социальной группе. Однако добро, вписывающееся в ярлык - вовсе не добро, а только метка принадлежности к тому или иному лагерю. Добрый ярлык в одном лагере - это злая метка в другом. Удобно для разделения людей на борющиеся друг с другом группки.
Отсюда простой вывод: от приклеивания ярлыков лучше бы отказаться.
Чтобы мир стоял, мы должны тащить друг друга вверх, а не сталкивать вниз. Минимальное добро по отношению к другому - отказ наклеивать на другого ярлык.
Надо стремиться не сводить бытие (своё и другого) к ограниченным наборам плоских ярлыков, ибо бытие личности всегда объёмно и безгранично.
Всякий человек верует в СВОИ истины. Верующий не в СВОИ, а в какие-то общие, на самом деле не верует, а просто соглашается играть в некую игру условных ВСЕХ, подчиняется правилам большинства, и только. Так «веровать» можно и в христианстве, и такого рода «христианство» существует, хотя я бы даже преддверием христианства подобное не считала, ибо для веры важна жажда Христа, неудовлетворенность жизнью без личного общения с Ним, а подобная подмена лишает человека этой жажды, т.к. её суть в иллюзии приобщения - т.е. в самообмане. На деле же это приобщение к большинству - стадный инстинкт, или даже приобщение к благополучному большинству. Хотя, разумеется, любая категоричность здесь неуместна, ибо «Дух дышит где хочет». Да и Бог умеет превращать наши глупость и немощь в нечто более пригодное для веры.
И всё же всякий человек верует в СВОИ истины, а значит важно сделать своими (надо ещё суметь понять, как это сделать) те истины, которые - истинны, не ложны и не подложны (никем не подменены в каких-то целях), которые действительно ведут к Благу (Богу). Вот в чём важно БЫТЬ, а не КАЗАТЬСЯ.
Вопрос об истине, который сегодня даже понять немногие в состоянии, на самом деле ключевой для сохранения в себе человека и для сохранения человечности в обществе. Снятие с повестки вопроса об истине, который веками мучил человечество и тем творил в нас человека, это и есть начало постчеловечества - отказ от человека.
Без филиокве антихрист был бы невозможен (немыслим), только принятие филиокве открывает дорогу к самоличному обожествлению человека самого по себе - вне связи с Богом, вне контекста Бога.
У нас был прекрасный преподаватель, который объяснил суть филиокве как никто другой. Он говорил об ошибке мышления, о неразличении в филиокве отношений Бога с миром и с самим собой. Внутритроичные отношения - это вовсе не то же самое, не те же отношения, что внешние - Творца с тварью. По отношению к миру Бог един, а внутри себя Он троичен (Отец, Сын, Святой Дух).
Если принять филиокве, т.е. что Св Дух исходит не только от Отца, но и от Сына (пусть даже с уточнением ЧЕРЕЗ Сына), происходит нарушение всей архитектуры мышления отношений с Богом. Перепутываются, смешиваются (утрачивается их различение) уровни мышления О Боге внутри Себя и по отношению к созданному им творению.
Бог един по отношению к миру, а троичен внутри Себя (не по отношению к миру). Когда же мы приписываем троичность уровню, где Бог един, мы разрушаем единство. Приписывая исхождение Духа и от Сына, мы также разрушаем единство Троицы, ибо появляется некий междусобойчик у Бога Отца и Сына, а Дух тогда лишь некий предмет обмена между ними. Именно это позволяет в итоге обездушить Сына - по образу которого сотворён человек, а также позволяет обожествить Сына вне связи с Отцом.
Чтобы побеждать, важно действовать не по лекалам врага, а по своим собственным. То есть, отвечая на вызовы, надо отвечать по-своему, по-русски, а не по-американски. Отвечать по-американски - быть проамериканским. Надо быть собой, быть равным себе или, точнее, находиться в процессе становления собой, а не кем-то другим.
Тем, кто думает, что все разговоры о враждебности Запада - миф, сам Запад уже дал ответ тотальным запретом русской культуры. И это не результат СВО, как наивно полагают некоторые, Россия задолго до СВО была прямо, на государственном уровне, названа врагом и даже приравнена к Эболе - забыли что ли?
Россия-Америка - Россия ли? Тут следует ответить на вопросы «Что есть Россия?» и «Что есть Америка?». В смысле цивилизационных и поведенческих алгоритмов, например. Без таких вопросов и ответов вряд ли можно одержать победу над таким хитрым и бескомпромиссным врагом.
Побеждает аутентичность. Любая. Чья аутентичность живёт в России своей жизнью, тот и победит в России, тот и будет сражаться с её врагами. Кто враг? Другая аутентичность? Нет - враждебная аутентичность.
Сущности одной природы враждуют не цивилизационно (либо пан, либо пропал), а на уровне кто кому подчинится.
Существует ли цивилизационный конфликт Запада и России? Существует. Но драка может быть не про это, если та или иная сущность окажется не аутентичной - ложной.
Подменённая Россия - Россия ли? Разве можно подменить Россию? Как? Разработанная американцами концепция с говорящим названием «Замена народа» уже ответила на эти вопросы. То, что ответ остался некоторыми не замечен - лишь проблема зрения этих некоторых.
А подмененная Америка возможна? С одной стороны нет, потому что американцы (не народ, а властвующие группировки) под себя, для себя, во имя себя, подменяют других. Подменяют, чтобы подмять. С другой стороны - и Америка уже не та Америка, ибо прежнее её прошло, а наступает новое - корпоративное.
Что же остаётся России - закрыться от всех? Вопрос неверный. Надо учиться быть собой, а так же учиться правильному взаимодействию с другими - без потери себя. Банальность, которой отказано в праве на существование, однако без этого бытие в принципе невозможно.
Быть или казаться? Отныне всем дозволено только казаться, но и это вряд ли надолго...
