Дневник

Можно ли быть хайдеггерианцем и христианином одновременно? Да, можно, если говорить о принятии вести Хайдеггера, а не о сектанском преклонении и всеядности. Не надо терять из виду сам феномен Мысли. Философ, даже великий, в чём-то прав, в чём-то ошибается, как все люди. Философ прав всегда, когда в нём говорит Мысль или Единое, это в нём и следует ценить, за это и следует благодарить, это и следует принимать и развивать. А хайдеггерианец-сектант будет чужд и Мысли, и мышлению, и мыслителю Хайдеггеру, и любому здравомыслящему человеку, в том числе, разумеется, христианину. Хайдеггерианцем-сектантом и христианином одновременно быть нельзя, потому что любой фанатик чужд Христу.

Мир становится нечеловекомерным - эту фразу сегодня можно услышать довольно часто, потому что новые цифровые технологии меняют привычный человеческий мир с такой скоростью, что даже просто уследить за этими изменениями большинство уже не в состоянии.

Нечеловекомерные скорости процессов, нечеловекомерные пространства  (нано) и размеры объектов, не просто влияющих на жизнь человека, но меняющих самого человека...

Однако нечеловекомерность всегда присутствовала в нашей жизни*, например биологические процессы жизнеобеспечения организма человека или животного (создание микроскопа расширило границы человекомерности, как и создание телескопа, но нечеловекомерного всё равно остаётся несравнимо больше).

То есть, это не принципиально новое нечто - нечеловекомерность. Актуальнее другое: люди получают возможность вмешиваться в нечеловекомерное, а не просто наблюдать и описывать его. Забывая, что нечеловекомерное доступно человеку лишь отчасти, люди утрачивают целомудрие, утрачивают необходимое ощущение тайны. Им стало казаться, что вот-вот, и главные тайны этой самой нечеловекомерности откроются и подчинятся человеческим прихотям.

Если бы наука была движима только жаждой познания без корыстного применения этих знания в интересах меньшинства против большинства, всё шло бы в обычных рамках. Но проблема современности в том, что очередной скачок расширения границ человекомерности происходит не просто не для всех (это было всегда), но намечается некое «против большинства» в ранее недостижимом смысле.  Именно это следует осмыслить сегодня в первую очередь.

Новейшие изменения будут касаться всеобщего, но не внешнего, а внутреннего всеобщего - а это уже духовная сфера, значит и последствия будут далеко идущие, духовные. Потому новейшие технологии манипулирования массовым сознанием вышли на уровень духовных манипуляций, а это приводит к реальным искажениям сознания. Безумие большинства - вполне возможное последствие применения такого рода искажающих сознание практик, и это безумие по симптоматике  совпадает с состоянием, именуемым в христианской традиции прелестью. Только традиция знает это явление как личную проблему индивидуального сознания, выход из которой довольно непростой, но всё-таки существующий. Когда же в состояние прелести людей вгоняют массово при помощи технологий, мы оказываемся на пороге ранее небывалого и действительно нечеловекомерного процесса. 

Наше социальное - это охранник здравости, так же как целое организма охраняет здоровье целого против проникшего внутрь вируса или другого чужеродного агента. А что станет с организмом, в котором целое составляют лишь заселившиеся в него вирусы, сами же клеточки организма утратили целостность... Это очень похоже на описание процесса разложения умершего тела.

--
* трансцендентное  = нечеловекомерное, но тогда и человечность в некотором смысле всегда выход в нечеловекомерное (в Бога), ибо без трансценденции нет возможности подняться над собой мелким, корыстным (человеческое только человеческое слишком ограничено и пригодно разве только для животного по имени человек).

Расхожие мыслештампы сегодня превращены в своеобразное оружие. Если человек регулярно повторяет ту или иную траекторию мышления, которая упрощённо описывает ключевые проблемы реальности, назначая кого-то дураком, врагом и пр., он сужает рамки своего сознания. Так происходит осектовление ума - один из основных социальных процессов современности.

Технологии сужения сознания очень просты - это что-то вроде привязывания, приковывания даже, к ярлыкам. Человек перестаёт свободно мыслить, ибо начинает мыслить внушёнными мыслештампами. Это сужение сознания - прелюдия к его умиранию*.

Смысловые «речевки», принятые с азартом, некритично, форматируют структуры мозга, так что в результате общество делится на группы людей по принадлежности к ведущим их речёвкам. Людьми становится легко манипулировать, просто играя противными друг другу «речёвками». Происходит полное самоотождествление человека с набором «речёвок», которые оккупировали его голову.

--

* Следует заметить, что этим же методом можно не только уплощать сознание человека, но и углублять - привязывая его к всё более широким, освобождающим дух мыфслеформулам, которые выше данности человека и потому недоступны его пониманию, однако ведут его по пути развития к высшему в нём, т.е. содействую не сворачиванию человечности, а, наоборот, раскрытию и разворачиванию сокрытых в человеке смыслов.

Вопрос: 
«Эми Брукс из Питтсбурга в свои 37 лет Эми пишет книги, шьет, водит машину и ведет канал на YouTube». Когда таких видишь - еще больше презираешь нытиков.

Мой ответ: 
Презирать человека нельзя, у нытика нет каких-то других ног и рук. Забота других делает даже инвалидов сильными, а отсутствие заботы даже здоровых - инвалидами.

Всматриваться в бездну человеческого означает видеть сразу две бездны: бездну божественного в нас и бездну бесчеловечного в нас. Оказаться между этими безднами и означает прийти в мир человеком. Вторая бездна преодолевается устремлением в первую - не иначе. Стоит отмахнуться от бездны божественного в нас, и падение в бесчеловечность - лишь вопрос времени. Но время в данном случае штука непростая, оно одновременно выступает на стороне двух бездн, и побеждает то время (и та бездна), которое милее людям.

Женщину сравнивают с цветком потому что она воплощение женственности, а женственность - сродни цветку. Цветущее от природы растение, если попадает в неблагоприятные условия, не цветёт. Так и женственность в женщине - её приходится отбросить как рудимент, оказавшись в аду, иначе погибнешь. Цвести в аду - величайший подвиг, но это цветение человечности, а не женственности. 

Чтобы цвела женственность, её надо лелеять в женщине - с первых шагов. Некоторым женщинам везёт, и такие, конечно, оказываются более «морозостойкими», однако это заслуга хранителей. Женственность - всегда цветок, а для цветения нужны условия. Отсюда лишение женщины возможносности цвести - уже бесчеловечность по отношению к ней. Потому и говорят, что у войны не женское лицо. Женственность - это человеческое, слишком человеческое* в хорошем смысле, т.е. обращённое и обращающееся к божественному в человеке. Женственность - неотмирна и потому требует охранения в мире.

--

*  Ницше имеет в виду как раз необращённость к высокому, превышающему человеческое - т.е. обратное.

Когда я вижу дурной поступок другого, когда замечаю то, что на грани бесчеловечного, мне стыдно перед этим другим, что я это вижу. Стараюсь не подать виду, что вижу, например, когда меня обманывает человек, для которого это вопрос выживания, а не подлости. Чтобы он не оказался в ситуации, из которой с лицом не выйти - его лицо оказывается мне дороже моего. Лицо не лгуна, разумеется, а того настоящего, который, словно камнем, придавлен этим лгуном (я ему сострадаю).

Самому человеку, кстати, при этом не обязательно стыдно (и чаще не стыдно: он думает, что не видно или ему вообще наплевать, он может и просто не осознавать того, что делает - «не ведают что творят»). Мой стыд за другого - разновидность стыда за себя. Сам факт этого настолько потрясающий, что я рассматриваю это своё состояние, изучаю его, в то самое время, когда положено гневаться или защищаться. Другой смотрит на это как на некую странность, но тут уже мне плевать.

Красота и сила этого состояния в том, что ты совершенно свободен от самостных заморочек, которые обычно сильно беспокоят людей, и потому они проходят мимо возможности увидеть это чудо родства с другим.

Понятное дело, всё выше описанное касается лишь того, что доходит до границы бесчеловечного, топчется на этой границе, но ещё не выходит в полноту бесчеловечного.  Здесь уже начало бесчеловечности, но ещё не она сама в своей ужасной полноте. Настоящее бесчеловечное ужасает и с ним такого рода штучки не проделаешь. Начало бесчеловечности в человеке воспринимается как его позор, а полнота бесчеловечности в человеке воспринимается как его преступление. И в то же самое время как преступление по отношению к нему самому, ибо он таков, кажется, по чьей-то вине - этого быть не должно.

То есть, масштабное поругание личного человечного начинается с поругания социального человечного. Без поругания социального человечного личное бесчеловечное как несистемное явление не грозит катастрофами. 

Зачем женщине - мужчина или мужчине женщина? Очень просто. Мужчине женщина нужна затем, чтобы быть мужчиной, а не просто человеком, точно так же женщине хочется быть именно женщиной, а не просто человеком. Половая реализация - это некая сверхзадача, здесь мало быть потребителем другого пола, надо быть создателем, ибо только создавая другого, помогая ему реализоваться, я создаю себя.
20/11/2019

* * *

Уважение к женщине со стороны мужчины может быть двояким: уважение просто как к женщине (потенциально моей) и уважение к женщине другого (жене другого, маме, сестре - вне эротичного), в котором доминирует уважение к человеку, в т.ч. его половой принадлежности (братство). Второй вариант должен быть всегда, кроме тех случаев, когда я в поиске половины, и женщина, по отношению к которой я выражаю себя как мужчина, тоже. То есть, оно свойственно холостым по отношению к холостым. В противном случае получится пошлость и низость по отношению к другому.
21/11/2019

Если не пользоваться человечностью в себе, она усохнет и отвалится - за ненадобностью. Причём важно заметить, что человечность должна быть обращена на всякого другого человека, а не только на моего: нужного мне, значимого для меня и пр., иначе это будет разновидность корысти, а не человечность. Отсюда растёт и «любите врагов ваших» - любить значит являть человечность, а не просто думать о ней или грезить.

Когда каждодневная жизнь такова, что человечность в ней неприлично избыточна, когда на человечное отношение к другому попросту не остаётся пространства, а также сил и времени, человек мутирует в сторону бесчеловечности. Бесчеловечное становится обыденным, привычным и, в конечном итоге, «нормальным».

Когда люди тяготятся человечностью, человечности ничего другого не остаётся, как покинуть людское сообщество, предоставив его самому себе. Именно в этом заключается антропологический кризис наших дней: человечность мешает всем, даже самим людям (а не только желающим властвовать над ними). Человечность становится непосильным грузом, а бесчеловечность кажется более удобным, более современным форматом.

Мол, человечность - это сказка, и рациональным людям не стоит на это слишком отвлекаться. Глупости всё это, бредни тёмных, непросвещённых нынешним светом людей, которых пора выбросить на помойку истории, чтобы не путались под ногами передовых.

Меня поражает, например, с какой лёгкостью сегодня порой говорится  о неизбежности фашизации мышления, о неизбежности нового фашизма. И эти аналитики правы, сражаться с фашизмом сегодня некому, странным образом многие на него незаметно для себя согласились - раз он неизбежен...

* * *

Маленький, скажем прямо - мелкий, человек с радостью уверовал в избыточность человечности. Без неё намного проще жить, пока лично тебя не коснулась та или иная бесчеловечность. Именно неспособность понять, что бесчеловечность обращена не только на другого, но и на меня самого, не позволяет многим испугаться. Внушённая доминанта денег хорошо усвоилась - без учёта далеко идущих последствий этого. А последствия осознаются в логике «пока гром не грянет, мужик не перекрестится», причём нужен  «гром» именно на его личной, частной территории, иначе он уже не воспринимается всерьёз (а ведь скоро и этой личной территории ни у кого не останется).

Мелкое и низменное в нас, ощутив системную поддержку, пошло в рост и цветёт буйным цветом, принося соответствующие плоды.

* * *

Последний человек, предпостчеловек, распушил хвост всему низменному. С презрением поглядывая на высокое, он полагает, что спасся от проблем, которые производила погоня за высокими идеалами. Скоро он даже не сможет вместить высокие смыслы, которыми жили его предки - он будет смеяться над ними, как над глупцами.

Ставить себя под вопрос снова и снова, быть способным жить под прицелом этого вопроса всегда - это мука мудрых, которая суть счастье, а не мука. Видеть и знать себя нищим, при этом владеть богатством - вот путь, по которому приходит богатство мудрых. И это богатство Бога, единственно настоящее богатство, за которым есть смысл охотиться. И, как ни странно, даже не самое красивое желание быть богатым этим богатством приводит в Бога.

Почему такая постановка себя под вопрос приводит не к деконструкции личности, а, наоборот, к созиданию себя подлинного? Это один из главных вопросов современности, которая деконструирует всё ради поиска подлинности. Ответ на этот вопрос - рецепт спасения человека.

* * *

Дело не только и не столько в деконструкции, сколько в  позитивной направленности на поиск не мелкой правдочки, но истины. Без этого главного вектора позитивной, правильно сфокусировнной жажды деконструкция только разрушает. А что мешает обрести такую жажду? Мелкохотение, т.е. корысть и жажда посюстороннего богатства, жажда свободы для себя без уважения к свободе другого, самовозношение и самолюбование (оно всегда вытесняет жажду истины: либо я, либо истина в центре) и пр.

Только устремление к нездешнему совершенству способно созидать приемлемое здешнее. Заточение в рамках посюсторонности - гарантированная деградация и гибель. Деконструкция в таком случае только ускоряет процессы разложения...

Дьявол - это ведь и есть деконструктор: рушит созданное не им, и ничего не созидает.

Жизнь как медицинский факт и жизнь как творческий акт - между ними, собственно, и находится то, что зовут человеком.

Мы идём туда, куда сердце зовёт. Бежим, летим, ползём в направлении Зова — понимаем это или нет не важно. Судьба это всегда ответ на Зов (отсюда при-звание), но он всегда преодолевает вызовы — должен преодолевать, чтобы состояться.

Мы кривим живое пространство своей неправдой, портим, искривляем друг друга, когда выискиваем не главное в человеке, а то, что в нём не сложилось, что в нём неверно работает. Правильнее внимать той верной вести, которую человек принёс или его реальному вопрошанию. Надо искать друг в друге подлинное, реальное, и прислушиваться к нему, а не к тому, что мешает его слышать. Мы стали вместо песни сердца другого слушать шум - и свой, и другого. Мы вошли в зону шума, боясь шума, пытаясь убежать от него. Мы убиваем друг друга из страха за себя, пытаясь избежать злого, сами же творим злое.

Поэтическая претензия к собеседнику: будь подлинным! Иначе нельзя беседовать с поэтом, чем пребывая в своей подлинности. И поэт иначе не может поговорить с другим, чем на территории подлинного. Отсюда растёт проблема Цветаевой, которая не умела быть не поэтом.

Поэтическая претензия может сниматься только человечностью, направленной на другого. Но для этого человек должен родиться в человечность. Поэт тоже должен быть рождён не только в поэзию, но и в человечность. Разница в том, что родиться в поэзию можно самому, осуществив прорыв, а для рождения в человечность нужен другой человек - сердце другого нужно. Поэту нужен другой человек, собеседующий с ним в подлинности и при этом человечный по отношению к поэту как человеку. (Её «не обманули», т.е. дали ожидаемое, только Пастернак, Рильке и все деревья... ) То, что отношения у Цветаевой не складывались, мешало ей родиться в человечность из поэзии, в которой она родилась практически сразу. Родившись в поэта, она словно миновала рождение в человека и потому остро нуждалась в равном себе человечном друге - чтобы стать ещё и человеком. Вся её боль - страдание от бесчеловечности мира людей, от неподлинности человеческой человечности. Она была судом этому миру, потому что была поэтом. Она была и жертвой бесчеловечности этого мира, потому что была поэтом.

Быть живой, быть самой собой в своей подлинности она могла только в пространстве поэзии. Человеческое вытесняло её из себя, не могло вместить, и не хотело принять. «Быть вытесненной непременно в себя, в единоличье чувств...»

«Блаженнее давать, нежели принимать» (Деян. 20:1-38), потому так радостно кормить птиц. Человеку дать что-либо труднее, а птице протянул горсть зерна, и чувствуешь себя человеком. Птицы тоже кормят кормящего их - человечностью, которая рождается в кормящем в ответ на их простое ожидание человечности. Птицы ждут от человека человечности и тем создают её, актуализируя её в нас. Человек для птиц - подобие Бога, а то и бог. Если мы будем смотреть друг на друга как на богов, мы и будем богами. «Подражайте мне, как я Христу» (1 Кор. 4:16).
Почему с птицами легко, а с людьми трудно? Потому что с людьми начинаются всякие глупые игры: кто важнее, кто сильнее, кто умнее, успешнее и пр. Но если выбросить эту глупую умность, мы будем кормить друг друга человечностью, совершая даже самые малые поступки, потому что будем общаться из бога в себе с богом в другом. Ведь бога в себе и другом надо актуализировать, чтобы он был.

* * *

Хула на Духа - это когда актуализация происходит, другой вопрошает меня о боге во мне, но я выбираю другое - противлюсь Духу и согласен на Его поругание. Хула на Духа - это выбор противного Ему в Его присутствии (Бог - ревнитель). Хула на Духа - это акт ложного духовного самоопределения, сознательный выбор себя, противного Св. Духу (атеист и богоборец - не одно и то же, но атеист становится богоборцем, когда лжёт на Духа в угоду своей умственной прихоти, имея опыт присутствия Духа).

«Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам» (Мф. 12:31)

Цветаевское «Если что-то болит — молчи, иначе ударят именно туда» я бы поставила эпиграфом к нашему времени. Болит - душа, и сейчас старательно ищется в человеке это самое живое место. Именно так, по Цветаевой (природе её совет не помог), вычленяется главное, чтобы удобнее было ударить по главному.
А что в нас главное? То, что хранит человечность - она нынче не в цене, мешает превратить человека в предмет произвольных манипуляций.

Любопытное заметила о знаках препинания. У меня иногда избыток тире наблюдается. Я не о случаях, когда оно просто случайно осталось от прежней конструкции (лишних запятых такого рода бывает много ), а когда оно сознательно поставлено, хотя кажется избыточным. Так я оформляю топологию мысли, чтобы оказаться точно в том месте при чтении - если убрать тире, мысль остаётся та же, но без топологии. То есть, в нужную точку без тире я не попадаю, если при формировании мысли тире (как скрытое есть) возникало. Надеюсь пронаблюдать этот механизм и лучше понять, что происходит на самом деле. Но и знать, что это весьма конкретные следы - знаки движения мысли, уже немало. Вероятно, это относится не только к тире, но ко всем знакам - у них схожая топологическая функция.

Что в этом нового? Я говорю о внутреннем движении мысли, а не внешнем - в словах. Слова - одежда мысли, в словах она дробится на фрагменты, внутри - это единый поток. Поток, кстати, формирует иной порядок слов, чем привычный: главное слово ставится сначала, а потом как бы уточняется (логика построения речи другая). И в этом смысле не совсем верный порядок слов - тоже топология, когда мысль не просто интеллектуально мыслится, но живётся.

Как противодействовать системному обесчеловечиванию? Поддерживать друг в друге человечность - всеми доступными способами. Не абстрактно, в душе или голове, а практически, делом. Надо дарить друг другу прекрасное, втягивать друг друга в красоту. Дарить друг другу не внешнюю только видимость улыбки, а сердечность (она прорастает в сердцах). Дарить цветы, конфеты - не в качестве взятки, а в качестве благодарности за человечность. Рублём и делом поддерживать жизнеутверждающие проекты - не надо ждать, что это сделают другие. Другие - ломают, а не строят. Удерживать ценное для нас надо нам самим - уже хотя бы для того, чтобы когда всё рухнет, знать, что я сделал всё, что мог, чтобы прекрасное было в нашей жизни. Мотивировать себя к подобному мышлению и деланию можно только пониманием, осознанием того, что прекрасному в нашей жизни уже не остаётся места. Прекрасное изгоняется. Именно потому, что оно делает нас прекрасными. Прекрасные - непобедимы, отсюда столько похабщины вокруг. И тут мало возмущаться, мало хотеть и мечтать, надо действовать. Желательно, чтобы это было не разовым актом, а системным отношением к другому. Тогда низкое не будет так легко приживаться на нашей социальной почве.

Смешно, наверное? Очень по-детски... Ну, и пусть - зато работает.

Куры судят орла за то, что он - орёл.

Этот анекдот хорошо отражает трагикомизм нынешней жизни - всегдашний трагикомизм, в какую сторону ни посмотришь. Кстати, понять можно всех участников: здесь никто не виноват. Хотя виновными можно признать всех, кто мог помешать этому, в чьей власти было не допустить возможности подобной ситуации, но он её допустил. Драма или комедия (смотря откуда и куда смотреть) в том, что этого не должно было бы быть. Отсюда вопрос: откуда это взялось? Почему есть то, чего не должно быть? Я не вообще хочу понять, а конкретно - про орла и суд курей. Надо ли кого-то жалеть в этой ситуации? Впрочем и смеяться, наверное, особо не хочется. История не про эмоции, не про плохое и хорошее, а про несоотносимое. 

Технологии искривления сознания как раз для слома мышления сравнивают несравнимое. И если ситуация с курами и орлом в некотором смысле возможна (басня Крылова про один из вариантов возможного), технологи смешивают понятия и создают вообще невозможные смысловые комбинации - их попросту нельзя принимать, чтобы не сломалось мышление. Если же человек принимает игру, втягиваясь в неё даже на уровне отрицания, он увлекается игрой и теряется, механизмы мышления подвергаются деструктивным изменениям.

По большому счету, хороший выход из ситуации не предусмотрен.

* * *

Орёл, который прикинулся курицей - это настоящая трагедия, да. Как и курица, прикинувшаяся орлом. Хотя, если говорить о людях, каждая курица носит в себе орла и, пожалуй, может попытаться реализовать его в себе (высокий или низкий регистр - по её усмотрению). И технологии как раз призваны выбить орлиную дурь из куриных мозгов - высокий её регистр. Курица должна стать окорочком, а не синицей в небе - таков замысел хозяев, небо которых - не выше их обеденного стола. По крайней мере, небо курицы в их представлении.

Русофобия - не страх перед русскими,  а как раз наоборот - его отсутствие. Русофобия - это неуважение к противнику, который беззащитен. Русские люди привыкли к пространству, в котором живут социально окультуренные люди,  потому неверно переводят некоторые западные понятия. В животном мире всё иначе, там первично доминирование - чтобы уважали, должны бояться, и если нет страха - не будет и уважения (западный цивилизационный код не совпадает с русским в понимании человека).

Кстати, именно поэтому «русский бунт - бессмысленный и беспощадный»: мы всегда не готовы к человеческой дикости и думаем о себе и о других лучше, чем есть, потому что то, другое, которое мы знаем и ожидаем (часто неправомочно), редко бывает реализовано.

* * *

По схожей схеме раздувают и фашизацию мышления. Кризис с мигрантами важен как элемент такой фашизации, потому педалировать эту тему - помогать процессам обесчеловечивания и фашизации мира. Проблема всегда требует более тщательного рассматривания: чтобы увидеть все некрасивые роли, предложенные технологами, и не принять их, надо видеть и учитывать многоступечатость запущенных процессов (прямые реакции ошибочны).

Ложная, показная скромность поразительно нескромна и горделива. Лжескромность не просто лишена скромности, она есть чванство и кичение  (противоположные скромности качества). Cкромность скромна потому, что занята не собой, а занимающим её высоким предметом. Скромность - это плод искания Света, любви к Свету и пребывания в Свете, плод служения чему-то более значимому для меня, чем я сам. Скромность - результат приобщения к действительно значительному, когда нет нужды вставать в позу скромности, чтобы казаться скромным.

Человек никогда не был настолько неприроден и бесчеловечен, как сегодня. Не мерзавец и бандит, а обычный, нормальный человек стал страшен и не видит этого в себе. Человек заблудился, потерялся в своих ошибочных представлениях.

Общая конструкция, которая и приведёт в царство Антихриста, во многом уже построена и работает в людях. Это - система, а системное воздействует на частное, личное. Вписанные в систему люди уподобляются ей*.

Даже хорошие социальные люди, встроенные в нехорошие социальные отношения, лишаются возможности быть хорошими и, по мере своего функционирования в недоброй системе, перестают быть хорошими, втягиваясь в нехорошесть посредством системного взаимодействия с другими внутри системы. Человеки пока есть, конечно, как исключение, но в них надо ещё включить режим человечности. Если не включить, человек не появится, отношения пройдут по обычной теперь схеме, в которой человечность неприлично избыточна.

* * *

Человек - это по сути системное явление, он складывается как система реакций на запросы системы в процессе которых обнаруживается сокрытое (неявленное) в нём содержание. Вопрошание человека во мне создаёт меня человечного. Вопрошание меня как зверя, обращение ко мне как к зверю, создаёт меня зверя... Сопротивляться этому можно только до поры - очень краткий промежуток времени. И ещё смотря какой интенсивности запрос - просто вопрошание, стимулирование или системное давление.

* * *

Любить другого и любить другого в себе - не одно и то же. Закрытость перед инаковостью другого - это запрет своего развития в ином. Через инаковость другого можно стать шире, больше и счастливее. Или наоборот, уподобиться палачу, казня и другого, и себя.

* * *

Сейчас нет понимания того, что такое жизнь, уважения к живому нет. Европейские коровы с дыркой в боку для удобства фермеров - лучшая иллюстрация современного отношения к живому. Сделали корове бак, как у машины, руками копошатся у неё в желудке (удобно и интересно). И, главное, уверены, что так - лучше! Можно же ферменты кинуть прямо в желудок коровы, просто открыв «бак». Подобным образом теперь и к человеку относятся, хоть и, возможно, не осознают этого. Отсюда, из такой картинки мира, пришла идея чипизации людей (сначала чипировали животных).

* * *

Безкультурность, бескультурность и внекультурность - тоже разновидности культуры. Человек - это культурное животное, способное изменять, развивать свою природу культурными актами. Развивать в любую сторону - не обязательно в хорошую, полезную для себя.

Именно поэтому другость другого в человеках несравнимо больше разнится, чем у животных - человек посредством культуры изменяет свою природу. Каждый индивид - своя культура.

Природный человек - культурен, хотя бы отчасти; культура входит в природу человека. А внеприродный?

Выход из своей природы кажется в принципе невозможным, однако это не совсем так. Разумеется, человек как живое существо живёт в рамках своей природы. Однако через культуру он может приобщаться к любой другой природе, в том числе чуждой себе - сатанинской. Само слово «обесчеловечивание» свидетельствует о выходе за пределы человечности. Стоит увидеть обесчеловечивание именно как процесс (и акт) выхода из своей природы - посредством культурного приобщения к чуждому.

Чуждое - не соответствующее программам конструктивного развития своей природы (содействующее деградации, а не развитию).

* * *

В человеке остаётся действующим только то, что в нём работает, чем он пользуется в своей жизни, что в нём актуализировано. Не действующее - т.е. ненужное - отваливается: хвост это, совесть или душа в данном случае неважно (принцип экономии энергии срабатывает). Если человек перестаёт слушаться голоса совести - это значит он утратил в ней необходимость, совесть в нём умолкает. То же самое следует понимать и о душе: если человек перестанет ею пользоваться, программа по имени душа свернётся и перестанет функционировать. Останется лишь та её часть, которая обеспечивает жизнь тела и только в той мере, которая будет бытийно актуализирована.

* * *

Возможен ли духовный человек и при этом бездушный? Благодатный, в Боге духовный - невозможен вне душевности, а демонический, т.е. духовный в сатанинской системе координат - возможен, ибо там практикуется насилие над личностью. Именно в сатанинской системе личность вообще может быть выключена - чисто технически, ради пользования человеком как предметом (например, батарейкой - как в фильме «Матрица»). Достаточно просто встроить человека в систему отношений на системном уровне.

* * *

Чем отличается протезирование от любого другого неоправданного болезнью и страданием техноулучшайзинга (дырка в корове и постчеловеческие сверхвозможности - явления схожие )? Технолулучшайзинг не улучшает природу, а эксплуатирует её. В нашей природе полно скрытых возможностей, которые требуют внутреннего развития (к тем же сверхспособностям нужно прийти законным путём, развиваясь внутренне). Незаконное приобретение отрицает внутреннее движение (Антихрист суть именно такое отрицание).

Что ещё важно - природа человека собирает в себе, аккумулирует все природы. В человеке собраны все природные возможности животного и растительного мира, потому развивая свою природу, человек содействует развитию всех природ. Развитие коровы и курицы, таким образом, тоже происходит посредством развития человека. Есть о чём поразмышлять дальше...

---

*Человек создан по образу и подобию Бога, природа его такова. Потому встраивание в любую другую систему не должно противоречить базовой системе отношений с Богом. Даже атеизм с человеческим лицом не выходит из природной, Богом устроенной системы, потому что важна не формальная сторона дела, а ценностные ориентиры. Гуманизм природен Христом преподанной любви к человеку, пока не извратился до самоотрицания ради угождения недобрым, недостойным человека хотениям, пока не превратился в пародию на себя.

Попытка смотреть и говорить

Христос телесный -  это исторический Христос, прежде всего, но, вероятно, тела почивших  в Боге святых, тела людей, носивших Христа, некоторым образом приобщены к Телу Христовому - именно ради такого приобщения существует в Церкви Причастие Телу и Крови Христовым. 

А причастие душе и духу? Тело было носителем души и духа, т.е. через тело, принимая телесное телесно (просфора ведь материальна) мы приобщаемся целому Христу, если только способны своими душой и духом подняться на достаточную для этого высоту. Если не готовы, то можем постепенно расти во Христе, т.е. Христос начнёт расти в нас, прорастая и в наше душевное и духовное, и в наше телесное,  если мы будем работать душой, телом и духом во Христе (если не работать во Христе - не прорастёт).

Итак, в нас один неразделившийся Христос: телесный, душевный, духовный.... и социальный. Христос в нас - это ещё и социальный Христос. И сейчас происходит именно над социальным Христом надругательство, которого мы словно не замечаем. 

Судьба исторического Христа - Икона судьбы Христа социального, привычно именуемого в нашей традиции Всечеловеком. Всечеловек - это Христос в нас (в нас, а не во мне!).

Остаётся задать себе вопрос: далеко ли до Гефсимании Всечеловека? Или она длится именно сейчас? Тогда далеко ли до Суда и Казни?

Любовь или понимание — что больше? Вопрос возник, благодаря высказыванию Цветаевой «...мне нужно понимание. Для меня это — любовь»*.

Первое восприятие — понятно, так и есть: любовь даёт понимание.

Второе восприятие, спустя некоторое время: Ждать понимания — это ещё более несбыточное желание, чем ждать любви. Любви достичь, быть может, проще, потому что она просто приходит или не приходит — сама, она может случиться без специальных приготовлений и трудов,  а понимание требует личных усилий, движения навстречу, открытости. Другое дело, что плодом любви является само собой приходящее понимание, и если его нет, то и любви, которая как бы есть, на самом деле нет. Любовь без понимания — не любовь, по крайней мере для Цветаевой. То есть, это некая недолюбовь, зачаток, не вызревший плод. Однако до высокой, совершенной любви многие ли дорастают?

Любовь — единственная возможность понимания глубинного, духовного, подлинного. Речь не просто о совпадении вкусов, пристрастий, взглядов или даже пороков — дружбу в пороке тоже ведь можно принять за любовь.

Цветаева-поэт знает, что люди совершенно разделены самостью, что понимания нет нигде, есть родство интересов, симпатий — схожесть, и люди понимают не другого, а себя самого в другом.

Её несхожесть ни с кем, усталость от запредельного одиночества внушают ей жажду подлинной любви, в которой и несхожее сходится (как минимум не воюет против). Это, конечно, осуществимо только во Христе.

Цветаевская интуиция ищет дружбы и любви во Христе, хоть и не называет её так.

--- -

* «Человеческая беседа — одно из самых глубоких и тонких наслаждений в жизни: отдаешь самое лучшее — душу, берешь то же взамен, и все это легко, без трудности и требовательности любви, — писала она  П. И.Юркевичу летом 1916. — Долго, долго, — с самого моего детства, с тех пор, как я себя помню — мне казалось, что я хочу, чтобы меня любили. Теперь я знаю и говорю каждому: мне не нужно любви, мне нужно понимание. Для меня это — любовь».