Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Дар — это не только наличие чего-то, но и отсутствие; это не только одарённость, но и уязвимость.
Достоинство — это собранность воедино, наличие всех частей целого на своих местах и нахождение этих частей в правильных отношениях друг с другом — т.е. отношениях целостности.
Некоторые жизненные ситуации приходится проходить не на понимании, а на послушании. Однако послушание суть не подчинение авторитетам, а любовь к Истине. Только любовь может знать сердцем, не понимая разумом. Слепое же подчинение авторитету механистично, а потому мертво и не способно различать истину и ложь.
Другой человек для нас — это окошко к Богу, выход из собственной стеклянной замкнутости. Прежде, чем найти окно к Богу, каждый из нас должен открыться человеку, точнее — богом в себе открыться богу в другом человеке. Богом в себе мы должны опознать бога в другом. Быть узнанным в Боге — это и значит быть любимым. Так действует Христос в нас — делая нас богами друг для друга.
С людьми одиночества больше, чем в одиночестве.
Врут, кто не плачет — колоколам скажи:
все мы мертвы, если жизнь руки коснулась.
Зависть — это внешнее чувство, т.е. нахождение вне. Нужна какая-то подлинная реальность, потому что счастье это пребывание в своей подлинности. Неважно в какую из подлинных реальностей человек входит, главное чтобы вошёл и пребывал в ней — чтобы быть подлинным хотя бы одной из своих граней. Человеку важно состояться, состоявшиеся не завидуют.
На гения лучше смотреть благодарными, а не осуждающими глазами, чтобы принять его дары и наделить, а не обделить смыслом жизнь другого человека в своих глазах. Благодарность полезнее для глаз, чем неблагодарность.
Мы стоим, благодаря многим подпоркам, которые суть — самообман, самолюбие. Если их отбросить, стоять мало кто сможет, а с этими подпорками мы принимаем и все подмены.
Пока человек не вырос, он думает, что истина ему дана для того, чтобы бить ею других (тех, у кого не так, иначе, по-другому — не в соответствии с его истиной). А когда вырастет, начинает понимать, что истина ему дана для того, чтобы видеть ею другого, видеть её в другом, всматриваться, вслушиваться в другого и любить его — истиной.
Можно провести прекрасную лекцию о Шекспире, а можно о физике звёзд. Но вопросы людей после лекции всё равно будут о воспитании детей…
* * *
– Что это вы так печальны? – удивляются люди.
Что же тут удивительного? Поэтам и ангелам действительно больно, когда люди вокруг них не растут…
...В старце Дионисии Каламбокасе, например, поражает его погруженность в бытие. Он всегда на последней глубине, он ни в чём не скользит по поверхности. Ему постоянно есть до вас дело, и никакая мелочь в вашей жизни не кажется маловажной ни ему, ни Богу. Быть со старцем – это попасть в поэзию, в сказку, оказаться в атмосфере чуда и ощутить всю жизнь как непрекращающуюся чудесность...
Святой Порфирий Кавсокаливит говорит о важности поэтического мироощущения для христианина: «Чтобы стать христианином, нужно иметь душу поэта, нужно стать поэтом. “Грубых” душ Христос не желает иметь рядом с Собой. Христианин, пусть лишь тогда, когда любит, является поэтом, пребывает в поэзии. Поэтические сердца глубоко проникаются любовью, закладывают ее внутрь сердца, обнимают ее и глубоко чувствуют»...
Слушая слова подлинных старцев, Дионисия Каламбокаса, Ефрема Ватопедского, Иосифа Исихаста и им подобных ты вдруг явно открываешь, что Господь уже вошел в твою боль и в боль всякого человека, а потому и ты и все добрые обретут счастливый конец. Каждый раз, во всех наших страхах и немощах, Христос спешит к нам говоря: «Это Я, не бойтесь» (Мк 6:50)...
«Щедрость и теплота общения, встреча – как воплощенное Евангелие – это и есть Оливье Клеман. Один французский друг сказал то, что потом услышала от многих: «Разговаривая с Клеманом, я чувствую, что я существую». Вспоминаю, как сам Оливье говорил, что «кожаные ризы», полученные Адамом и Евой в раю, закрыли все, кроме глаз. И смотря в его горящие умом и изумлением глаза, я думаю, что мы в раю...
Устав за целый день проведённый в трудах игумен Клонфертской обители Брендан лег отдохнуть. Но уснуть ему не пришлось — в дверь кельи тотчас же постучали. Что ж, если ты служишь людям, то приходится вставать и тогда, когда хочется отдохнуть.
- Входите! Сказал игумен. И в комнату вошел незнакомый ему юноша, худой и робкий...