Поэт, эссеист, публицист, автор сказок для детей и взрослых
Вечное другого надо встречать вечным в себе, чтобы не согрешить против вечности в себе и в другом.
В Боге не умничают, а мудрствуют — т.е. живут и мыслят Богом.
Разнебеснивание человека — технология его разрушения. Разнебеснивание отношений — технология разрушения отношений.
Ирония истории в том, что сверхусилие дедов по созданию справедливого мира обернулось сверхбездействием неблагодарных потомков, ради которых и предпринималось это сверхусилие. И это не случайность, а некая закономерность, которую стоит выявить и осмыслить.
Океан не разделишь, не делится океан,
океан — океану: единственный диалог.
У человека молчание — своё, а не говорение. Разница между авторами — в принимающем молчании, а всё, что подлинно в говорении — от Бога, а не от человека. Говорение-молчание — это своё слово, в которое надо включиться, к которому надо приобщиться, как Слову Бога. Молчание — это наше вопрошание, наш вопрос к Богу, и на этот конкретный вопрос Он отвечает. В ответ на вопрошание молчанием Он говорит в нас, а не нам. Нам Он говорит в ответ на наше говорение.
Любить Бога надо в ближнем — живом, который рядом. Тогда открывается Христос как жизнь, а не только как истина.
Вечное мыслят вечным в себе, а не невечным. Описания вечного, которыми все пользуются, добыты теми, кто видит вечное вечным в себе — это и есть откровение. И понять его по-настоящему можно только вечным в себе. В этом ловушка для тех, кто пытается своим рациональным умом мыслить о немыслимом.
Кто озарит
на верхних этажах,
тому и верю.
Только впустив в сердце кого-то другого, можно войти и самому. Потому сказано: кто говорит, что любит Бога, а ближнего своего ненавидит, тот - лжец.
Отдать швартовы!
К грот-мачте, кливеру — поднять все паруса!
О легкокрылый белый шлюп, вперед!
(Мы наше плаванье не назовем последним,
Скорей началом новых, зрелых, лучших путешествий);
Отчаливай, отчаливай быстрее, чтоб никогда не возвращаться к этим берегам!
Пускай, свободный, вечно бороздишь просторы,
Презрев свой старый курс, причалы, порты, и карты, и компас.
Прощай навеки, мой корабль-призрак!..
О отважнейшая душа моя,
Последуешь ли ты за мной в неизвестный край,
Где нет ни тропки бегущей, ни земли под ногами?
Ни карты, ни проводника,
Ни звука голоса, ни прикосновения человеческой руки,
Ни цветущих румянцем лиц, ни губ, ни глаз нет в той стране.
Ни я, ни ты, о душа,
Ее не знаем. Все пусто перед нами.
И во сне не приснится, что ждет нас в той недосягаемой стране...
БОСТОНСКАЯ БАЛЛАДА
Чтоб вовремя попасть в Бостон, я встал пораньше утром,
Местечко выбрал на углу — отсюда будет видно.
Дай дорогу, Джонатан!
Дорогу полиции президента! Дорогу правительственной пушке!
Дорогу федеральной пехоте и коннице — и призракам раненых и калек!
Мне любо глядеть на звезды и полосы и слушать оркестр, играющий «Янки Дудль».
Как ярко сверкают сабли в передних рядах!..
К САДУ МИР
К саду мир восходящий снова,
Сильные супруги, дочери, сыновья вступающие,
Любовь, жизнь их тел, значимая и сущая,
С любопытством наблюдают они за моим воскрешением от тяжелого сна,
Вечной природы круги назад вернули меня,
Во мне все созрело для любви, все прекрасно,
Светится кровь сквозь пальцы мои, разве это не чудо,
Вглядываясь, я проникаю вглубь...
Он встал предо мною во весь рост еще в 1901 году — шестьдесят восемь лет тому назад. Я купил за четвертак его книгу у какого-то матроса в одесском порту, и книга сразу проглотила меня всего с головой.
Это была книга великана, отрешенного от всех мелочей нашего муравьиного быта. Я был потрясен новизною его восприятия жизни и стал новыми глазами глядеть на все, что окружало меня, — на звезды, на женщин, на былинки травы, на животных, на морской горизонт, на весь обиход человеческой жизни. Все это возникло предо мною, озаряемое миллионами солнц, на фоне бесчисленных тысяч веков...
Одного я пою, всякую простую отдельную личность,
И все же Демократическое слово твержу, слово «En Masse» (Все вместе, в массе - фр.).
Физиологию с головы и до пят я пою,
Не только лицо человеческое и не только рассудок достойны Музы, но все Тело еще более достойно ее,
Женское наравне с Мужским я пою.