Зинаида Миркина

Нарастанье, обступанье тиши...
Нас с тобою только сосны слышат.
Прямо в небо, прямо в сердце вниди...
Нас с тобою только звезды видят,
Наклонившиеся к изголовью.
И остались мы втроем — с Любовью.
Для того лишь и замолкли звуки,
Чтоб Она смогла раскинуть руки.
Для того лишь мир и стал всецелым,
Чтоб Она смогла расправить тело.
Задрожали, растеклись границы,
Чтоб она сумела распрямиться,
Каждый миг ушедший воскрешая...
Боже правый, до чего большая!
Боже святый, до чего огромна!
Кто сказал, что Ей довольно комнат?
Кто задумал поместить под крышу
Ту, которая созвездий выше?
Кто осмелился назвать мгновенной
Ту, которая подстать Вселенной?!

Бог есть любовь. И Бог мой есть.
И эта внутренняя весть,
Которую вовеки мне
Не подтвердит никто извне

Как тихо!.. Небо и гора.
Мир - только отсвет от костра
Что зажигается внутри.
Гори, душа моя, гори.

Я небу ступаю навстречу,
Здороваюсь с влажным кустом.
Мне надо вдохнуть бесконечность,
А всё остальное – потом.
К чему ни звала бы эпоха,
Зов вечности в сердце не стих –
Важнее глубокого вдоха
Не знаю я дел никаких

* * *
Мы знаем больше, чем сосна.
Намного?
Сосна не знанием полна,
А Богом.
Иду весь день путём лесным,
Блуждаю,
Покуда не наполнюсь Им
До края.

Сердце поэта так же открывает мир заново, как сердце ребенка. И только это прекрасно. Для ребенка нет запрещенных вещей, чувств, форм (которые, по мнению Седаковой, есть для поэта после Хлебникова). Тысячу раз открытый цветок он открывает заново. И только это является чудом. Новизна подлинная не столько в изобретении новой формы, сколько в открытии заново того, что вечно существует рядом, внутри....

Человек должен сделать великую работу завершения мира. Это он должен стать «завершителем мирового совершенства» (Мальте), увидев сквозь хаос стройность и собрав разрозненное в цельность. Дух человека должен вспомнить и — открыть и осуществить мировое единство. И, выявив внутренний смысл внешне бессмысленного, заставить просиять этот смысл в Лице. Лицо — это завершение мира. Природа безлика. Ее лицом должен стать человек...

Бог может. Но ответь мне, как же нам
Идти за ним? Неполнозвучна лира.
В разброде чувств, в раздробленности мира
Нельзя построить аполлонов храм.
 
Напев Твой – не призыв к чему-нибудь
Конечному. – Он есть сама дорога.
Он – бытие, легчайшее для Бога.
Но мы? Когда и где мы суть
Тот центр, к которому обращены планеты?..

Пути могут прокладываться очень мучительно. Почти всегда начинаются они с неотступного вопроса, без ответа на который жизнь кажется невозможной. Но в конце пути приходит все-таки не ответ на вопрос, а нечто иное. Спрашивающий внезапно понимает, что ему надо не спрашивать, а отвечать. Вопрос, таким образом, меняет направление. Обращается уже не вовне, а внутрь. Вопрошающий осознает себя ответчиком...

Я – только парус. Ветер – это Ты. Ты – океан. Я – лодка в океане.
О, сколько высоты и широты! Какое жизнетворное дыханье!
Ты – над моей упрямою судьбой. Ты – над моей невыносимой болью.
О, только б быть всегда в ладу с Тобой! О, только бы ни капли своеволья.

Хлеб насущный даждь нам, Господи, — 
силы на сегодня! 
Мы сюда на битву посланы, — 
Воины Господни.

Не талант и не умение, — 
что-то есть иное: 
Каждый стих — моё сражение 
с тяжестью земною.

Мой огонь под пеплом дремлющий. 
Лишь ему поверьте! 
Каждый стих — победа немощи 
над всесильем смерти...