Миниатюры

Люди — существа сказочные

Люди — существа сказочные, всякий человек таков, как он есть, в зависимости от сказки, в которую верит, от сказки, которую он сам себе рассказывает: о себе, о мире, о соседе, о кошке..., о небе. Люди живут в пространстве, создаваемом их сказками о себе, потому надо быть очень внимательными к своим сказкам...

Запрещаю запрещать...

- Я запрещаю вам запрещать меня!

- Так вот и вы запрещаете...

- Я запрещаю запрещать, а не быть - не чувствуете разницы?

- Нет.

- Если вы не позволите мне быть, я исчезну: совсем или только из вашей жизни - это как повезёт, но исчезну. Хотя... 
Чтобы исчезнуть, надо быть, а был ли я? У себя, кажется был. А у вас, кажется, нет...

- Люди боятся потерять друг друга, потому что...

- Потому что найденное терять не хочется. Но если они так и не встретились, не нашлись друг для друга, потеря - миф, вымысел. Чтобы потерять, надо иметь.

- Чтобы исчезнуть, надо сначала быть...

«Не надо очеловечивать животных»? Или всё-таки надо?

Не надо очеловечивать животных. Эта расхожая формула требует пояснения, потому что в одном случае она верна, в другом случае — ложна, и, как правило, понимается она, к сожалению, ложно. Дело в том, что очеловечивать — качество человечности. Об этом свидетельствует вся культура. Очеловечивая, очеловечиваемся. Так же и расчеловечивая, расчеловечиваемся...

О разнице между несовершенством и преступлением

Быть несовершенным — можно, — сказал Господь. 
Не вини ближнего за несовершенство — он невиновен. 
Человеческое несовершенство — не преступление, а беда. 
Но я научу тебя любить, и ты станешь совершенным — пока любишь.
Ты будешь мудрым, всё знающим и понимающим — пока любишь.
И тогда ты увидишь разницу между несовершенством и преступлением.
Преступник выбирает нелюбовь, когда может выбрать любовь,
преступник выбирает несовершенство, потому что совершенство ему неприятно...

Подлинные слова приходят в ответ на вопрошание

Подлинный поэтический текст вовлекает читателя в действие (приобщает), он не просто информирует, но ведёт по пути, он есть путь. Неподлинная поэзия этого не творит с читателем, в ней есть слова, но нет силы Слова - в слова не вложен зов Целого. И, разумеется, сам читатель должен быть способен воспринимать тот дар, который есть в поэтическом слове.

Теперь я знаю...

Небо моё искрится, а твоё — темно, как дождливой ночью. Тебе больно? «Да, мне очень больно, — говоришь ты. — Бог меня не любит».
Любит! Он всех любит! Вот тебе искра моего сердца — зажги свою звёздочку. «О, как красиво!», — говоришь ты, и кладёшь в карман свет, который надо отдать, чтобы он вырос. От звезды к звезде идём дорогой Солнца. Тебе теплее? «О, мне больно! Больно!», — говоришь ты и тянешься рукой к очередной звезде на моём небе, чтобы сорвать её...

Камертон вкуса

Вкус хлеба, вкус к хорошей жизни, эстетический вкус, духовный, вкус яблока — того самого, символического... Вкусовщина?  Пища для ума, и пища для тела. «Я его не перевариваю». Вино жизни. Пища души и духовная трапеза. Нектар богов и нектар растений. Сок жизни и сок апельсиновый...

Когда горя слишком много...

Когда горя слишком много, о нём не говорят, не жалуются (разве только песни слагают). Никто не услышит, не сможет вместить большое - целое горе, даже его кроху, даже каплю, которая может просочиться сквозь ветхое человеческое. Только Бог собеседник страдающему.  И радующегося по-настоящему слышит только тот, кто слышит страдающего, потому и радость разделить возможно только с Богом и в Боге.

Как отпраздновать человека в человеке?

Как отпраздновать человека в человеке? Кого поздравлять - себя или его? Лучший способ поздравить себя, поздравив его - ибо он причина радости. Человек, взрастивший в себе человека, сохранивший в себе человека - это герой. Он подобен солнышку в непогоду - согревает и радует, веселит душу посреди ада мира...

Люди как клумбы

Порой я смотрю на людей, как на клумбы. Всё, что растёт на них, кем-то было посажено или, наоборот, не растёт, потому что некому было посадить. Или кем-то вытоптана клумба. Только сорняки распространяются самосевом (а то и при участии ближайших родственников и друзей). Цветы же на клумбе — всегда плод чьих-то усилий. Но человек — это тот, кто делает и выбирает сам. Не всякому везёт с роднёй и окружением, потому верно судить о «клумбе» не так-то просто...

Голубь-пингвин и его миф

Поднимаюсь на горку, и моим глазам предстаёт такая картина. Стоит перед не лужицей, а просто влажной выбоиной в асфальте, голубь: расслабился, нахохлился, выпрямился, вытянулся, вырос в своих (и моих, заметим) глазах - пингвин, а не голубь. Пингвин на море. И хорошо ему, несмотря на жару. Что он себе воображает представить сложно...

Куда подует ветер...

Куда подует ветер, туда он и поклонится. Флюгер? Нет, тростник. Потому важно, кто управляет ветром.
А возможен ли тростник, свободный от влияния ветров? Да, это небесный тростник. Он сам себе выбрал подходящий для него ветер, и пока дует в нём один, не может дуть другой. Совсем-совсем не может? Да, пока дует в нём избранный - если дует: тогда он - флейта....

Одни крылья

Все на свете крылья, которыми крылаты люди — это суть одни и те же крылья (общие — всеобщие или, вернее, крылья всеобщего). Их всего два: Божье и человеческое, все мы летаем на этих двух, но без первого второе немощно.
Любить свои крылья, ненавидя чужие, невозможно — это одни и те же крылья...

Венины «курочки»

Во время прогулок с Ве мы всегда кормим птиц, потому птицы летят к нему, несмотря на то, что Ве любит, играя, нападать на них и разгонять. Голодные голуби порой встречают Ве прямо вблизи подъезда. А те, что дальше от дома живут, слетаются к его лапам едва заметят нас. Бывает, что некоторые прилетели слишком поздно, когда всё почти съедено, тогда они сопровождают нас, следуют за нами по ближайшим дворам, двигаясь в небе, затем спускаются в ожидании корма, словно домашние. Голубей мы так шутливо и называем - Венины «курочки»...

Словесный бисер.  Афоризмы и размышления

(Подборка для книжки)
Хочешь согреться — грей!
* * * 
Здравомыслие — это совесть, а не интеллект. Движение к здравомыслию — это путь очищения совести.
* * *
Чистые люди чужие лица не пачкают.
* * *
Главное в каждом человеке то, что можно в нём любить. И это то в нём, что Христово...

Противостояние цветка и бронетранспортёра

Противостояние цветка и бронетранспортёра  - понятно чем всё кончится. Но, как ни странно, люди делятся на тех, кто выбирает либо то, либо другое существование - образно говоря. Третьи - ничего не выбирают, за них выбор делают другие.
Некоторые люди выбирают железо и мощь, другие - цветение и свободу. Первые лишены бонусов вторых, а вторые - бонусов первых. Но вторые не завидуют судьбе первых, они любят нечто противное тупой железной силе, которая ненавидит всё, что ей не подчиняется. Но разве может цветок подчиниться бронетранспортёру? По природе вещей не может - цветок от него совершенно отчуждён. Кроме одного случая...

В схватке с антиптицей

Антиптица — поэту
— Поэт? Чем платить будешь? Нет, птицу давай! Птицей плати, твоя жизнь и так у меня в кармане, а птица слишком вольная — нечего ей произвольничать. Умрёшь лучше с птицей? Нет, ты и так умрёшь, вот только без птицы. Уж я постараюсь, чтобы без... Поэт отдельно, птица отдельно — и будет вам смерть. Птица бессмертна? Может быть, но не здесь, здесь — я не позволю, я — антиптица.

Всегда над бездной

Вот так сорвёшься с очередного крючка, повиснешь над очередной бездной и летишь, думаешь о том, что жизнь одновременно падение и полёт: летает тот, кто не боится падать, срываясь с крючка. И некоторые умудряются полюбить более всего именно момент, когда срываются с крючка. Однако жизнь была бы слишком мёртвой, если бы в ней был невозможен настоящий полёт — вне связи с крючками...

Грехопадение

- Я хочу вылупиться в жизнь, - сказала Смерть и вылупилась.
Её глаза уставились в глаза Евы глазами Змия. Жизнь в Еве растерялась, не сразу поняв, ЧТО она видит (раньше ей не приходилось встречаться лицом к лицу со смертью).
- Ты хочешь вылупиться в смерть, - сказала Смерть Еве, - иначе ведь не поймёшь, что такое жизнь...

Люди превращаются в заборы

Люди превращаются в заборы. Внутреннее пространство перестаёт быть актуальным и действующим, в нём постепенно поселяется пустота. А человек словно переселяется из дома внутреннего в забор, но не замечает этого. Именно потому, что не замечает происходящих внутри него перемен, он перестаёт видеть и свой дом, и себя - начинаются злоупотребления забором...

Что такое инобытие?

Понять, что такое инобытие невозможно прежде, чем попадёшь в него. Так, бабочка никогда не сумеет сказать: «я — гусеница» (и ведь она правда не гусеница, хоть и была ею — она УЖЕ НЕ гусеница) и не сумеет понять, что значит быть гусеницей.
Гусеница, впрочем, тоже не сумеет соврать: «я — бабочка» (она даже не была ею — она ЕЩЁ НЕ бабочка)...

Поэт и тайна

Поэт и тайна, Тайна и поэт -
иного, может быть, на свете нет.

Это не о том, что не поэты - не люди, а о том, что все люди - поэты, только позабыли об этом. И Бог - Поэт, значит и у Него есть своя тайна.
И тут может увидеться неожиданный вопрос: Бог как Поэт познаёт Тайну или тайну? Или же и тайну, и Тайну - как и человек. И Его тайна и Тайна, как и человеческие, связаны друг с другом...

Нить времени, судьбы и поэзии

Жизнь  — это рубаха, которая связана (сплетена) кем-то где-то там, здесь мы её день ото дня всё больше распускаем, а нить сматываем в клубок. Там  — рубаха, а здесь  — просто клубок? Клубок  — это наше время, которое там отмерено в согласии с тамошним изделием. Но если начать и здесь плести какие-то вещи, а не просто распускать тамошнее и сматывать в клубок (наверное, сматываем всё-таки не мы сами, а кто-то другой  — за нас, мы же только распускаем)...

Пошлость — это неподлинность

Плоский ум не способен вмещать объёмные смыслы, для него их наличие, присутствие — всё равно, что отсутствие. Плоский ум не способен вместить истину, которая объёмна по самой природе вещей. Проекция объёмной истины на плоский ум — это пошлость... Пошлость — это низость, рядящаяся под немощь (или что-то  другое — неважно). Пошлость — это низменное, изображающее из себя высокое. Пошлость — это неподлинность...