Райнер Мария Рильке

Сказка о Смерти и чужая надпись

Райнер Мария Рильке

Я все еще смотрел наверх в медленно гаснущее вечернее небо, когда рядом послышался чей-то голос:
— Вы, кажется, очень интересуетесь горними странами? Мой взгляд с быстротой выстрела упал вниз, и я увидел, что дошел до низкой стены нашего кладбища; и по ту ее сторону напротив меня стоял человек с лопатой и серьезно улыбался...

Из детства

Райнер Мария Рильке

Роскошествовал сумрак в доме,
забившись в угол, мальчик не дышал;
когда мать в комнату вошла, как в дрёме,
стакан в посуднике задребезжал.
И, выданная комнатой, она
поцеловала мальчика: Ты здесь? –
И на рояль взглянули и, как весть,
обоим песня вспомнилась одна,
что мальчика томила и влекла.
Он ждал; глаза тянулись из угла
к рукам, что от колец отяжелели,
и, как бредут наперерез метели,
она по белым клавишам брела.

Ни разума, ни чувственного жара...

Райнер Мария Рильке

Графу Ланцкороньскому

Ни разума, ни чувственного жара
мы не отвергнем; оба эти дара
умножим мы, творцы живых легенд.
Кто избран в этом споре плоти с духом,
начертит знак, хранимый чутким слухом:
легка рука, отточен инструмент.
Малейшее так зорко подмечая,
избранники следят, как часовая
чуть дрогнет стрелка, — и поймут намек!
Они движеньем век ответить в силах
порханию лимонниц легкокрылых
и чувствовать, что чувствует цветок.
Они ранимы, как и все созданья,
но им дано (в величии избранья!)
безмерной мощи выдержать напор.

Эрос. Из Рильке

Владимир Микушевич

Победа и подвох,
игральной слава клики,
как в прошлом Карл Великий,
царь, император, бог;

но ты при этом нищ,
могучий средь убогих,
очарователь многих
обличий и жилищ. -

По-своему неплох,
подобие кумира,
ты в черной ткани вздох
с каймой из кашемира...

Элегия

Райнер Мария Рильке

(Марине Цветаевой-Эфрон)
пер. Владимир Макушевич

О потери Вселенной, Марина, падучие звёзды!
Не преумножишь ты их, за какою звездой ни бросайся,
В целом давно пересчитано всё.
Так что, падая, мы не уменьшаем святого числа.
Падает каждая жертва к истокам, а там – исцеленье.

Стало быть, всё – лишь отсрочка, возврат, одного и того же.
Только игра безо всяких имён и без выигрышей потаённых?
Видно, Марина, мы море! Глубины, Марина, мы небо.
Мы – земля, Марина, мы тысячекратно весна.
Песня, как жаворонков, нас в невидимое извергает.
Мы начинаем восторгом, и нас превышает восторг.
Вдруг нашей тяжестью песня повёрнута к жалобе вниз.
Может быть, жалоба – младший восторг, порыв к преисподней?..

Искусство есть путь к свободе

Райнер Мария Рильке

Знайте же, что мастер творит для себя — только для себя самого. То, над чем вы будете смеяться или рыдать, он должен слепить сильными руками души и вывести из себя наружу. В душе его нет места для собственного былого — поэтому он наделяет его отдельным, самобытным существованием в своих творениях. И лишь потому, что у него нет иного материала, кроме этого вашего мира, он придает ему вид ваших будней. Не трогайте же их руками — они не для вас; умейте уважать их.

И Бог велит писать мне кровью...

Райнер Мария Рильке

И Бог велит писать мне кровью:

Царям свирепость суждена.
Она есть ангел пред любовью.
Вхожу лишь по сему условью,
как по мосту, во времена.

И Бог велит писать иконы:

Мне время горше всех скорбен,
и кинул я к нему на лоно
жену на страже, язвы, стоны,
в разгульном страхе вавилоны,
и смерти грозные законы,
и полоумье, и царей.

И Бог велит мне — Будь Мне зодчий!..

Я — хор молчащий. Воздвигаюсь...

Райнер Мария Рильке

Я — хор молчащий. Воздвигаюсь
смиреньем чувства в полный рост.
Великим я Тебе являюсь,
а в яви я и мал и прост.
Среди коленопреклоненных
вещей я еле различим.
Они — стада в лугах зеленых,
я им пастух на горных склонах,
где вечер уж подходит к ним.
Иду со стадом я назад
под стук моста, слепой и старый,
и вот в дыму от спин отары
укрыт безмолвный мой возврат.

Мы, Господи, бездарнее животных...

Райнер Мария Рильке

Мы, Господи, бездарнее животных,
 встречающих вслепую смертный час;
 смерть - неприкосновенный наш запас.
 Пошли того, кто нас в шпалерах плотных
 сумеет подвязать в последний раз,
 чтобы до срока май настал для нас.
 
 Не потому ли смерть нам тяжела,
 что смерть не наша? К нам она пришла
 и не живых находит, - омертвелых,
 и должен вихрь срывать нас, недозрелых.
 Мы как деревья, Господи, в саду.
 От сладкой ноши мы стареем, зная,
 что мы не доживем до урожая,
 что мы бесплодны, как жена дурная,
 подверженная Твоему суду...

О Господи! Мы жальче жалких тварей...

Райнер Мария Рильке

О Господи! Мы жальче жалких тварей,
зане у них слепая смерть зверей.
А мы, мы неподвластны даже ей.
Пошли нам смерть-разумницу скорей,
чтоб жизнь она в цветах весенней яри
пораньше заплела нам из ветвей.
 
Лишь оттого и трудно умирать,
что нас не наша смерть идет прибрать.
Коль смерть свою не делаем мы зрелой,
другая мчит как вихорь озверелый.
 
В саду Твоем стоим из года в год,
деревьями себя в нем водружая,
но осень к нам приходит как чужая.
Как жены-пустоцветы, не рожая,
мы не приносим сладкой смерти плод...

Не удивляйся. Мой, мое, моя...

Райнер Мария Рильке

Не удивляйся. Мой, мое, моя -
они всему на свете говорят.
Так ветер мог бы, рыская в ветвях,
сказать: мой сад.

Они глядят
на вещи и сжимают их в руках,
но те в руках не могут оставаться
и, вспыхнув, ярким пламенем сгорят.

Твердят "мое", как кто-нибудь назвал
"дружищем" князя в споре с мужиками,
отлично зная: князь не услыхал.
Твердят "мое" о городе и храме,
и это слово слаще всех похвал.
Твердят "мое", включают в обиход,
приобретают и суют в карман...

Ты так велик, что я в Твоей тени...

Райнер Мария Рильке

Ты так велик, что я в Твоей тени
не существую, вопреки завету.
Так темен Ты, что моему рассвету
нет смысла брезжить в те же дни.
Высоким валом - Воля эта:
рассвет в ней тонет искони!

Но до чела Господня доросла
моя тоска, мой бедный ангел света,
не узнан, не прощен и без ответа...
 до Господа - концом крыла...

Нет, жизнь моя - не этот час отвесный...

Райнер Мария Рильке

Нет, жизнь моя - не этот час отвесный,
где - видишь Ты - скорей к Тебе спешу.
Я - дерево в пейзаже духа, тесно
сомкнув уста, я - голос бессловесный,
тысячеуст я, и Тобой дышу.

Я - немота между двумя тонами,
они так плохо ладят меду нами:
неверный _тон_ - смертный стон кругом.

Но в темном интервале, временами -
Дух говорит.
И вот: горит псалом.

Кто нам сказал, что всё исчезает?

Райнер Мария Рильке

Перевод М. Цветаевой

Кто нам сказал, что всё исчезает?
Птицы, которую ты ранил,
Кто знает? — не останется ли её полёт?
И, может быть, стебли объятий
Переживают нас, свою почву.

Длится не жест,
Но жест облекает вас в латы,
Золотые — от груди до колен.
И так чиста была битва,
Что ангел несёт её в след.

Найти бы кого-то бессонного...

Райнер Мария Рильке

Найти бы кого-то бессонного,
Присесть на его кровать
И, в детство перенесенного,
Баюкать и согревать.
И знать одному, как ночь холодна,
Когда впереди ни огня.
И вслушиваться, пока тишина
Не вслушается в меня.
Струится время по руслам рек,
Часы окликают мрак.
А мимо бредет чужой человек
И будит чужих собак.
И вновь тишина. Я глаза подниму,
И взгляд, уходя вперед,
Придержит тебя и отпустит во тьму,
Где что-то на миг оживёт.

Песнь любви

Райнер Мария Рильке

О как держать мне надо душу, чтоб
 Она твоей не задевала? Как
 Ее мне вырвать из твоей орбиты?
 Как повести ее по той из троп,
 В углах глухих петляющих, где скрыты
 Другие вещи, где не дрогнет мрак,
 Твоих глубин волною не омытый?
 Но все, что к нам притронется слегка,
 Нас единит, - вот так удар смычка
 Сплетает голоса двух струн в один.
 Какому инструменту мы даны?
 Какой скрипач в нас видит две струны?
 О песнь глубин!

Ангелы

Райнер Мария Рильке

Их души – свет неокаймлённый,
устали певчие уста;
сон – грех для них преодолённый,
тем соблазнительней мечта.

Почти похожи на сигналы,
они молчат средь Божьих рощ,
включённые, как интервалы,
в Его мелодию и мощь.

Но крылья их за облаками,
где с ними ветер-лития,
пока ваятель Бог веками
необозримыми руками
листает Книгу Бытия.

Песнь женщин, обращённая к поэту

Райнер Мария Рильке

Открылось всё; открывшись, мы твердим
о том, как наша участь хороша
блаженством нескрываемым своим;
что в звере кровь и тьма, то в нас душа,

зовущая тебя; необходим
ей ты, но твой в ней различает взор
пейзаж всего лишь; ты невозмутим,
и тот ли ты, кого мы до сих пор

зовём, томясь? Но разве ты не тот,
в ком затеряться рады мы всецело?
И не в тебе ли главный наш оплот?
 
Проходит бесконечность в нас, как весть,
но то, что в честь нас, преходящих, пело,
нас возвещающий, не ты ли есть?

Начало нашего естества

Райнер Мария Рильке

С несотворённым Бог говорит,
молча из тьмы ему путь озарит.
Начало нашего естества
речь Божья туманная такова:

Ты побудь в Моей глубине,
где я с тобою наедине
в твоей броне;

За всеми вещами ты в огне;
тенью твоею при ясном дне
 оденусь я не напрасно.

Всё, что прекрасно и что ужасно,
твоя  через мир дорога, -
лишь пребыванье
в ближней стране,
жизнь – ей названье,

где упованье
вплоть до итога...

Я Божий град

Райнер Мария Рильке

Я тень, я чаша над моим
урочным делом или целью,
свод густолистый над скуделью,
и в праздник я неутомим;
я схож с долиной-колыбелью,
где я же Иерусалим.

Я Божий град. Я Бога жду,
Его пою ста языками;
псалтирь Давидова веками
со мной, и я за облаками
вдохнул вечернюю звезду.

Притянут солнечным восходом,
давно покинут я народом,
и без народа я велик,
внимаю поступи пророчеств
средь распростёртых одиночеств,
где я возникну, как возник.

С Единственным наедине

Райнер Мария Рильке

К плодоношению очнулась,
в прекрасном кроясь, ужаснулась;
в благую вслушиваясь весть,
раба Господня прикоснулась
к путям, которых Ей не счесть.

Год молодел. Она парила
близ неземного рубежа,
и жизнь Марии там царила,
смиренно Господу служа.
Как сёла праздничному звону,
Она в девичьей тишине
внимала собственному лону
с Единственным наедине;
одним исполнена секретом,
для тысяч бережно жила,
освещена всеобщим светом,
как виноградник, тяжела.

Лу Саломе с Райнером

Лариса Гармаш

Без сомнения, в любом процессе творчества, если посмотреть вглубь вещей, есть доля опасности, доля соперничества с жизнью. Для Райнера эта опасность была тем более очевидна, что сама его природа побуждала его поэтически переосмысливать то, что почти невозможно выразить словами. Именно поэтому, разворачиваясь с годами, его жизнь с одной стороны, и творческая гениальность с другой, уже не стимулировали друг друга...

Предвкушение смерти

Райнер Мария Рильке

От нас последний этот выход скрыт,
неразделённый нами. Нет причин
клясть или славить смерть, чей внешний вид,
наверно, самой скорбной из личин,

маскою жалобы так искажён.
Мы в мире всё ещё  играем роли.
Не нравится нам смерть, но поневоле
актёры с ней играют в унисон...

Три святых царя

Райнер Мария Рильке

Когда Господня длань с высот
сквозь отсветы зари
раскрылась, точно спелый плод, 
чьё семечко внутри,
взошла звезда – смотри! –
чей над пустынею восход
увидели цари.

Так три царя пустились встарь
в путь за одной звездой;
и справа царь, и слева царь,
и здесь, и там земная тварь,
а где-то хлев простой...