Живой свет, очень смиренный и кроткий, стоящий в уголке тёмной внутренней комнаты

Автор: Светлана Коппел-Ковтун

Вчера и сегодня рисовала Софию, как её видела лет 20-25 назад (думаю, что это была София). Рисунок очень детский, неуклюжий, но я ему рада. Не рисовала тоже лет 20 или больше, не помню. И не умею - школы-то не было.

Кстати, видела я Софию не в видении.  Это не был чувственный опыт, но умозрительный - просто внутреннее умное переживание, при этом зрительное - созерцание. Это было умозрение в чистом виде. Хорошо, что помню чувство, пережитое от... Его и рисовала.
Живой свет, очень смиренный и КРОТКИЙ*, стоящий в уголке большой и тёмной внутренней комнаты. Покрывало светится чистейшим ТЁПЛЫМ! золотым светом (при отсутствии красного цвета)**. Бело-золотое или золото-серебрянное***. Но не сияющее, не сверкающее - спокойное внутреннее свечение,  тихий свет. И каждая его клеточка-точечка-искорка - живая, дышащая, почти шевелящаяся, но нет. Предельная жизнь без напряжения - концентрация тишины, кротости и надежды. Скромно в уголке ждущая чего-то и даже как бы не показывающая себя, но и не прячущая.

(Описание изначально сформулировала для подруги и сохранила для себя, дополнив - хорошо получилось, для себя бы так не сумела объяснить).

 * Предельная кротость - наверное, её можно трактовать как отсутствие самости и самостоятельной воли, потому что это живой и дышащий набор функционала для личности, который сам собой не владеет. Трактовать немного страшно, потому, что это уже от себя и можно ошибиться, употребить не то слово, неверно понять, но для проверки есть живая память Встречи, которая, словно камертон, помогает отвергнуть с ней не созвучное.
Так же и Сократ говорил, что его мудрый внутренний наставник никогда не говорит что делать, но предупреждает о том, чего не надо делать. То есть, он - охранитель, а не командор.

** Это не удалось передать в рисунке, т.к. все тёплые цвета, создающие нужное ощущение, имеют родство с красным. В реале этого не было. Жёлтый цвет, который у меня основной (наравне с белым), не подходит - жёлтого там не было. Оранжевого и голубого тоже. Так же и темнота - чернота, в реале была совсем иной, но не плоской, не мрачной, не гнетущей и давящей... - это я и нарисовала, как сумела. Изобразить то, что было, у меня нет возможности - мастерства. Но я, наверное, буду пробовать ещё... Ощущение, во всяком случае, схвачено - рисунок его отчасти передаёт, душа - узнаёт то, что видела.
Ещё запомнилось, что контур фигуры, именуемой мной Софией, был чёткий (его нельзя рисовать рваным, нечётким), как замкнутая в себе некая целостность и, вероятно, совсем иная тому пространству, где находится. Это, наверное, можно описывать как встречу двух пространств -  тёмной (слабо освещённой или вообще не освещённой) внутренней комнаты и света (вернее, наверное, Света), закрытого в себе, который, притаившись, чего-то ждал. Комната - одно, свет - другое...
И ещё важно, что лица как такового у Софии нет, это и логично. Она - Христова, её Лицо - Христос, в котором соединились неслитно, но и нераздельно две природы: Бог и человек. София - это человек во Христе (не личность, а природа). Я долго не называла увиденное Софией, при этом  точно знала, что видела Свет Христов, но сам ли это Христос - не знала. Набираясь знаний и опыта, я время от времени вспоминала и размышляла, а в этот раз даже решилась нарисовать. Значит, пришло время (и время осознать, осмыслить, и время поделиться с другими этим необычным опытом).

*** Классическое золото попадает больше всего по тону, если его смешать с белым золотом - получится то, что надо. Выходит, что красный в некотором смысле есть, но там - не цвет, а свет - белый свет (без блеска). Если бы меня спросили какого цвета была София, я бы сказала белого, а потом можно уточнять. Вероятно, всё дело именно в том, что имеем дело со светом... И любопытно, что на иконах София бывает в белом (мой вариант) и красном облачении.

* * *

На иконе «Прибавление ума»  в Фелонь (символ Софии, как я понимаю) одеты Христос и Богородица, Богородица и Христос. Это говорит о том, что София - одеяние, в которое одевается личность 1); священническая фелонь - символ Софии 2).

Я икону эту увидела  лет 7-10 спустя после того, как видела Софию. Икона показалась мне странной. Купив себе такую, я её подарила - не оставила у себя. И, что кажется сейчас странным, я даже не вспомнила своё видение. Оно не было актуализировано во мне тогда. Совсем - как бы спящий режим. (Сопоставить два образа было невозможно, т.к. операции с тем, который хранился внутри меня, были мне недоступны.

* * *

Когда говорят, что софиологи вводят нового Бога, вводя Софию, просто не понимают, что такое София. Подобным образом безосновательно обвиняли и Сократа, якобы он вводит новых богов. София - это наша человеческая природа в Боге. Мы привыкли  воспринимать природу как некую абстракцию, а она - живая, даже сверхживая целостность. Мы воспринимаем всё в рамках своей раздробленности, а целостность надо принять личным усилием, участием, личной волей. Природа - набор инструментария для личности, но она не мёртвые законы, а живая реальность, где всё со всем живо соотносится как клеточки в нашем теле. Я бы сказала, что природа - это носитель личности, как диск, например, носитель музыки, и тогда София - это мастер-диск природы человека, которой надлежит владеть личности. А ещё природа - это такой фреймворк, некий конструктор, набор программ, библиотек, которыми личность может пользоваться по своему усмотрению. Самое жизненно важное застраховано от неразумных изменений, но коды доступа, наверное, можно расшифровать или взломать - человека можно пересобрать по-другому, что и попытаются осуществить в пост- и трансмодерне.
У нашей человеческой природы есть два состояния: нормальное (целое, в Боге) и ненормальное (разбитое, во грехе). Можно также говорить о двух аспектах природы, разворачивающихся в рамках бытия и небытия. Появится, вероятно, и третье состояние - постчеловеческое (осуществившее отрыв от Софии - полный или частичный).

Сайт Светланы Анатольевны Коппел-Ковтун

Комментарии

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Поняла, что моя София напоминает изображение иконы Богородицы «Прибавление Ума» (Подательница Ума). Уверена, что на иконе изображено то же самое явление (феномен). Богородица почитается как вместившая в себя Софию. Она словно одета в этот «колокол», как в кокон. Быть может уместно вспомнить фильм «Аватар», тогда удобно будет сказать по аналогии с фильмом, что личность «надевает» свою природу примерно так же, как герои фильма надевали свои аватары. И у нашей человеческой природы тогда два наряда: ветхий и новый.

65

============

«Прибавление ума» («Подательница ума», «Ключ разума») — почитаемая в Православной церкви икона Богородицы. Празднование совершается 15 (28) августа. По преданию икона была написана в XVII веке после видения неизвестным иконописцем Божией Матери. Этот иконописец во время раскола русской церкви никак не мог уразуметь для себя смысла никоновской реформы и впал в безумие. Тогда он стал горячо молиться Пресвятой Богородице о вразумлении. После Её видения он получил обещание об исцелении, если он напишет икону Богородицы в том виде, в котором Она ему явилась. Иконописец исполнил свой обет и назвал написанный образ «Прибавление ума Пресвятой Богородицею». Оригинал хранился в Спасо-Преображенском соборе города Рыбинска. Прототипом этой иконы является статуя Богоматери, находящаяся Доме Богородицы в итальянском городе Лорето. Эта связь установлена Андреем Александровичем Титовым в начале XX века. В России сказание о Лоретской Богоматери известно с XVI века, а непосредственным иконографическим источником иконы «Прибавление ума» послужили гравюры с изображением лоретской святыни. На иконе Богоматерь и Христос изображены спелёнутыми фелонью. На головах у Марии и младенца царские венцы. В левой руке у Христа держава. В верхней части иконы находится арка и светильники. По обеим сторонам нарисованы ангелы, которые держат в руках зажжённые свечи. Под ногами Богоматери и над её головой изображёны херувимы с распростёртыми крыльями. В нижней части иконы часто бывает написан текст: «Изображение Пресвятые Богородицы прибавлением к житию судити живых и мертвых от смертного убийства защищает, от тлетворных ветров, от озноба, от трясавицы, от находа зверей ядовитых, от врагов и мшиц, и комаров». В Покровском храме города Тутаева хранится почитаемая чудотворной икона «Прибавление Ума». К ней обращаются за помощью в учёбе, избавлением от душевных заболеваний, просветлением мыслей и т. п. Традиционным стал привоз иконы в областной центр Ярославль перед Днём знаний. В Москве образ Божией Матери «Прибавление ума» есть в храме в честь Тихвинской иконы Божией Матери в Алексеевском, что на Церковной Горке у метро «ВДНХ».

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Любопытно и то, что я нарисовала свой рисунок в Неделю о слепом (не зная об этом - я не следила за календарём). Думаю, это не случайное совпадение. Всё это знаки, в которых угадывается замысел.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

В начале 20 века русский исследователь Андрей Александровия Титов установил, что прототипом иконы Божией Матери «Прибавление Ума» послужила статуя Богоматери из города Лорето  в Италии:

«В Лорето находится Святой домик или Святая хижина, где помещается образ Богоматери.
Этот образ сделан целиком из кедрового дерева, покрытого сплошь бриллиантовыми ривьерами и жемчужными нитками. Образ БогоматериИзображение Богоматери, в общем, сходно с нашей иконой «Прибавление Ума», которая западного происхождения, только переделана на «московский манер».

Предание приписывало авторство Лоретской статуи святому апостолу и евангелисту Луке, однако эксперты пришли к заключению, что она    была изваяна умбро-маркеджанским скульптором в XIII–XIV веках. Эта старинная статуя была уничтожена пожаром, вспыхнувшим в Святом Доме в 1921 году. На следующий год ее заменили новой, которую Леопольдо Челани по модели Энрико Кваттрини вырезал из дерева    ливанского кедра. Новая статуя была искусственно зачернена для придания большего сходства с утраченной, потемневшей от времени и копоти. Челани, возможно по ошибке, сделал черный цвет слишком    насыщенным, тогда как лик древней статуи был не столь темным.

77Считается, что первые изображения Лоретской Богоматери появились на Руси после посещения Святого Дома русскими паломниками в XVI веке. В мае 1524 года папа Климент VII вступил в переписку с великим князем Василием III, предлагая дружбу и союз. Василий Иванович посылал к папе Дмитрия Герасимова и Еремея Трусова для переговоров. Папа рекомендовал московским послам побывать в Лорето, осмотреть древний храм.    После этого путешествия осталось письменное свидетельство под названием «Повесть о храме Святыя Богородицы, в нем же родися от Иоакима и Анны». Эта история распространилась по Руси в многочисленных списках. Вскоре после этого свидетельство об образе Богоматери из Лорето было воплощено не только в слове, но и в красках. Согласно исследованию А. А. Титова, после большого Московского пожара 1574 года с образа Лоретской Божией Матери была написана икона на «московский манер», – среди других новых изображений псковских и новгородских иконописцев, вызванных в Москву по приказанию царя Ивана Грозного, сына Василия III.

Сохранилось предание, что икона с названием «Прибавление Ума» была написана одним иконописцем после видения Божией Матери, по Ее указанию, в XVII веке. Этот чудотворный образ обстоятельно описал в своем исследовании А. А. Титов. Старинное сказание о древней чудотворной иконе записано им со слов настоятеля Крестовоздвиженского собора города Романова протоиерея Владимира Мирославского:

«В ближайшее время после патриарха Никона жил в Москве    один благочестивый человек. Много он читал книг церковных Иосифовского времени, а потом стал читать книги, исправленные патриархом Никоном… Стал он много думать и размышлять: будет ли он прав пред Богом, и каким книгам нужно следовать ему, чтобы спастись; долго он думал, но решить вопроса не мог и сошел с ума. Когда возвращалось к нему сознание, он молился Божией Матери, чтобы она возвратила ему разум…

Последовало ему видение Божией Матери. Она заповедала ему написать образ в том виде, как Она явилась ему, и молиться пред ним, и обещала, что если он исполнит это, будет здоров. Человек тот был иконописец. После видения, когда возвращалось к нему сознание и прояснялся рассудок, он принимался писать образ Божией Матери. Но так как видение было кратко, то он забывал, как писать образ. Тогда он снова молился Богоматери и продолжал писать так, как внушал ему Бог. Таким образом он написал икону и назвал ее «Прибавление Ума Пресвятой Богородицы».

Судя по всему, написанное русскими мастерами изображение Лоретской Богоматери вобрало в себя черты явленной в России иконы и позаимствовало ее имя «Прибавление Ума». Понятным становится необычность одеяния Богоматери с Младенцем на московской иконе – это далматик Лоретской статуи. Объясняются и архитектурные детали иконы в виде арки в верхней части образа и светильников – это изображение богато украшенной ниши, в которой    помещается скульптурный образ Лоретской Богоматери. Память о первообразе сохранилась в почитании на Руси иконы Божией Матери с наименованием «Лоретская». Чтимый    список Лоретской иконы находился в селе Песочине, недалеко от Харькова.

Чудотворная икона Богоматери «Прибавление Ума», написанная на холсте, находится в Покровском храме города Романова-Борисоглебска (сейчас – Тутаев). В литературе XIX века указывается, что в Рыбинске, в Спасо-Преображенском соборе, также имелась икона такого наименования. Икона «Прибавление Ума», имеет благодать дарования премудрости, разума и благих знаний, помощи в просвещении детей, исцеления слабости ума и повреждения рассудка. Другой чудотворный образ Пресвятой Девы «Прибавление Ума» начала XVIII века находится в Московской Тихвинской церкви в Алексеевском. Празднование ее памяти – в день Успения Богородицы, 15/28 августа.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Давным давно на Успение у меня был один урок прибавления настоящего ума, когда-то напишу и о нём. И это было примерно в одно время, в один период... Теперь вот думаю, насколько случайно то, что это было на Успение... Всё сходится воедино, просто удивительно.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун
Фелонь, 1911
Фелонь, 1911

Фело́нь (греч. φαιλόνιο или греч. φαινόλης,φαινόλου,φαινώλης,φαινώλου от греч. φαίνω — светить, светиться), или Ри́за — верхнее богослужебное облачение православного священника без рукавов, в древности исключительно белого цвета.

Согласно толкованию святителя Симеона Солунского: «Священная же фелонь являет высочайшую и подаваемую свыше силу и озарение Духа, так как светлость горних чинов преимуществует у тех из них, которые выше, означает также всеобъемлющую, промыслительную, всезиждительную и благодельную силу Божию, ради которой низошло на нас Слово и, воплотившись, претерпевши распятие и воскресши, горняя и дольняя соединило Собою в Себе»; он же говорит о том, что фелонь символизирует хламиду и вретище, в которую одевался Спаситель в земной жизни, а кроме того, символизирует багряницу, в которую одели Иисуса Христа воины во время суда у Пилата.

Упомянута в Посланиях апостола Павла (2Тим. 4:13). В древности фелонь была круглой, покрывавшей все тело от головы до ног и имевшей только отверстие для головы. Для более удобного действования при священнослужении она могла подниматься и опускаться посредством шнурка. Подобную форму фелонь сохраняет и доныне в Элладской церкви, но в Русской церкви фелонь имеет вырез спереди. Со временем верхние оплечия фелони стали делать твёрдыми и высокими, так что задний верхний край фелони в виде усечённого треугольника или трапеции стал возвышаться теперь над плечами священнослужителя.

Фелонь в разные времена являлась богослужебным одеянием священников и всех епископов, вплоть до патриархов. Со временем сначала патриархи и митрополиты, а затем и епископы начали носить саккос как верхнее богослужебное одеяние, поэтому фелонь стала преимущественно иерейской одеждой.

С XVI—XVII веков фелони часто стали делать из тяжёлой парчи́, так что их верх возвышался конусом над плечами. Чтобы верх фелони из лёгких тканей тоже возвышался, их верх стали изготовлять с жёсткой подкладкой. Этот твёрдый воротник есть заимствование из покроя латинского плувиала того времени.

В церковной практике применяется и укороченная малая фелонь, которую носят свещеносцы во время богослужения.

Применялась также крестчатая фелонь (полиставрион). Короткая фелонь была одеждой чтецов в Греции до конца XIV века, а в России — до XVI века, затем её заменили стихарем.

В католической церкви аналогом фелони является казула.

* * *

Священник облачается в фелонь, или ризу, которая символизирует славу Церкви, ее чистоту и святость, ее благодатность, покрывающую все недостатки человеческие, все его немощи и внутренние изъяны. Он облачается в ризу правды, как в броню, совершенно недоступную всем супротивным силам. После этого он умывает руки. Это символизирует непорочность его души и жизни.

* * *

Фелонь 

Священник надевает фелонь и во время этого действия произносит: 

Священники Твои облекутся правдою, и святые Твои возрадуются всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь (Рус.).

– Что означают все эти одежды? Наверное, не просто так их придумали?
– Разумеется, не просто так. Стихарь – напоминает о белоснежной крещальной одежде, в которую облачались в день Крещения все христиане. Само греческое слово стихарион имеет корнем слово стихос, что указывает на прямой, как стих, как строка, покрой одежды. Такой же прямой и цельной должна быть и жизнь христианина.
Епитрахиль – лента, состоящая из двух частей (как и два естества Христова – Божественное и человеческое). Перекинутая через шею, эта лента символизирует, что священник выступает от имени Христова; его священство – от священства Самого Христа. Согласитесь, великая честь! Но и великий подвиг… По мысли древних святых толкователей Литургии, епитрахиль, символизируя благодать Христову, даруемую священнику, одновременно символизирует и веревку, которой был связан Спаситель, когда Его влекли за шею на смерть. Как Христос отдал жизнь за людей, так же и священник должен не щадить своих сил, но отдавать их для вразумления, исправления, спасения людей.
Пояс – необходим для того, чтобы ничто не сковывало движений, это символ готовности к борьбе. (В древности пояс был отличительной деталью воинского облачения, в отличие от светского костюма.)
Поручи – знак того, что Таинство совершают не руки грешного человека, а руки Самого Христа.
Фелонь – это одежда Царства Небесного, символ славы, в которую облечется верующий, если будет верным Богу. Совершая Евхаристию, мы уже прикасаемся к грядущему, предощущаем его и ту славу, которой Бог облачит праведников.
Поверх фелони священник надевает наперсный (потому что на персях, то есть на груди) крест. У заслуженных священников это крест из благородных металлов, украшенный драгоценными или полудрагоценными камнями.
Все – имеет значение и глубокий символический смысл. Даже вышивка на облачении, все эти узоры, по мысли святителя Германа Константинопольского (8-й век), представляют узы, которыми был связан Спаситель, и Кровь, которая текла из Его ран.

А вот и диакон испрашивает благословения священника на облачение: 

Благослови, владыко, стихарь с орарем.

– А что, диакон сам не может облачиться в священные одежды?
– Нет, диакон без благословения священника не может совершить ни одного священнодействия. Всякий раз, совершает ли он каждение, идет ли на ектению… словом, всякий раз для совершения богослужебного действия диакон испрашивает у священника благословения.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

А теперь вопрос: правы ли протестанты, когда утверждают, что священником теперь является каждый человек. Если фелонь - символ Софии, то, скорее, да, чем нет. Каждый человек теперь может приобщаться к Софии - если будет на то воля Бога (а она, кажется, есть) и воля самого человека (но человеку нужна чистота помыслов и сердца).

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Митр. Антоний (Блум) говорил, что священник - это осёл на котором едет Христос. Практический смысл метафоры вполне понятен (самомнение священства творит много бед), но что если это больше, чем метафора. Тогда можно подумать, что мы все - ослы, на которых едет Христос. Как это соотнести с Софией? Очень просто. Если в ней - высшее, чего мы можем достичь, а Христос ею владеет, как одной из своих природ, - так по сути и выходит. Только надо сделать поправку на Божие благое Величие, которое служит, а не использует - потому София и есть Жена, уготованная Христу в Жёны (а не ослица). Велик Господь и прекрасен! И честь Софии  - как Жене Христовой. Женой Христовой становится душа каждого человека, облачившегося в Софию.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

И вот что тогда выходит в итоге. Если образ соединения во Христе двух природ таков, что они в Нём соединяются неслитно, неизменно, неразрывно и нераздельно, и если наша природа (новая, а ветхая как?) - невеста Христова, то и образ соединения супругов во едину плоть именно таков:  неслитно, неизменно, неразрывно и нераздельно. Надо додумать до конца это - пока не могу.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

София - единая платформа, благодаря которой возможно общение между людьми, понимание нами друг друга. Если отрезать человека от Софии, он станет совершенно не способным к общению - общению во Христе.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Есть ещё одна картина, которая мне вспоминается - «Поцелуй» Густава Климта. Вот этот единый кокон, в который заключены влюблённые. Это, конечно, совсем иной уровень - чувственный, и всё же художественный гений Климта уловил нечто большее, чем принадлежит телу и телесному (включая душевность), он запечатлел некую целостность, которая возникла в результате любви. Целостность возносит любящих на совсем иной уровень, потому эта картина так удивительна и буквально завораживает зрителя.

3

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Образ, который долгие годы хранился внутри в неприкосновенности, теперь животворит картинку. В душе осталось только воспоминание о нём (повторить не получится - это как поэзия...). Это - реализация. Вероятно прав Флоренский, образы в нашем уме - объективная реальность, а не субъективная.

После реализации образа и воплощения его в рисунке, сколько нового я узнала о том, что видела. Оставаясь неприкосновенным, он хорошо сохранялся, но поняла я, что видела, только воплотив идею в материальном носителе. Тогда пришли сопоставления с другими известными мне феноменами, а до того, такое очевидное сходство и с фелонью, и с иконой «Прибавление ума» не приходило в голову. Вероятно потому, что не было общения с иными предметами мира, с иными явлениями. Образ в голове был нежно храним и оберегаем - но в отрыве от всего остального.

Теперь я понимаю, почему пришло время его воплотить - я в состоянии понять всё, что за этим произойдёт. Слава Тебе Боже! Слава Тебе!

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Образ хранился в моей душе нетронутым два десятка лет - пока я доросла до понимания. 
И, что любопытно, как только нарисовав его - объективировав таким образом, я смогла осмыслить его. 
Даже бросающееся в глаза сходство с иконой «Прибавление ума» оставалось мной не обнаруженным.  
КАК этот образ хранился во мне, если я не имела к нему доступа, пока не нарисовала? Я не могла исказить его, ибо никакие мыслительные операции с ним не были возможны.
Это ведь тоже интересно и познавательно. И к пониманию того, что такое икона имеет отношение
 В любом случае, живший внутри меня образ теперь живёт в изображении. Больше рисовать я не буду  - не смогу ТАК же искренне (образ перешёл в картинку), теперь его можно только повторять, воспроизводить то, что на картинке, но не передавать сызнова - как первый рисунок. Хотя смутно я ещё помню, храню в душе уже не образ, а как бы его отпечаток. Но это уже не такое яркое впечатление, как хранившееся 2 десятка лет.
В некотором смысле мой рисунок - это своего рода икона.
Вероятно, иконы нужны для того же, для чего мне нужен был рисунок - для общения с образом, для его объективации.  Мыслительные операции с образом возможны только в таком случае.

А подлинность иконы, наверное, в том самом переходе образа - когда образ поселяется в иконе и живёт в ней, как прежде жил в нашем сознании.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Думаю про красный цвет. Там ведь было другое - не цвет. Может если бронзу смешать с белым - больше похоже, чем если золото - но в бронзе красный как бы есть. Но ведь это не красный....
Не знаю как правильно выразиться. Там белый и золото, серебро, бронза, но белая. То есть это серебро, которое даёт отлив бронзово-золотой...
Это всё не цвет, а что-то другое - что? Цвет вообще - это земное, там не цвет...

Как свет, наверное - он же белый...

63

Вот София в красном. Почему? В иконописи красный цвет - цвет мученичества, то есть она тут, вероятно, в красном - как страдалица нашими пороками и грехами. Она ведь с нами едина.

 

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

33Классическое золото ближе всего по тону - его смешать с белым золотом (даже не серебром наверное, а именно белым золотом - чтобы не темнило) и будет то, что надо.

Если бы меня спросили какого цвета была София, я бы сказала белого, а потом можно уточнять. Вероятно, всё дело именно в том, что имеем дело со светом...

Это не одежда,  не фелонь, это - материя, вещество,
как наше тело. Но не тело. Некая сущность.

 

И ещё традиционный цвет, используемый для цветопередачи золота:

6

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Со-весть - это весть Софии (и совместная - одновременно), общение возможно ТОЛЬКО в Софии.

Со-зерцание - это смотрение посредством Софии, в Софии - в Луче и посредством Луча (говорит Луч - мне, а я молчу, песня - это молчание). Не напрямую, не отсебятина в смотрении на... человека, предмет, явление, текст... а опосредовано Софией.

Со-знание - это знании Софии, знание в Софии и знание от Софии, и, в то же время - это совместное знание (всё, что совместное - софийное). Антихрист - это будет вместоСофия: софийное обрежут, а совместное (социальное) останется.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Думаю о канонах - они отражают реальность; неканоническое - нереальное, выдуманное, не имеющее опоры на реальную Софию. Фантазия вместо реальности - т.е. человеческое, слишком человеческое. Типы видения реальности и взаимодействия с ней зафиксированы в канонах. Каноны - словно камера хранения структур подлинного опыта.

Всё посюстороннее, не имеющее корня в Софии - всё равно, что нет его. Этим отличается подлинное искусство от поделок. Подлинное искусство всё софийное.

Настоящего не так просто достигнуть, чтобы до него допрыгнуть, надо избавиться от самости или уметь выпрыгивать из неё на время. Большинство же занимается самоугождением, но свои хотелки - это не искусство (любить искусство в себе, а не себя в искусстве).

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Шехина́, шхина (ивр. ‏שְׁכִינָה‏‎, «присутствие, пребывание, проживание»), в иудаизме и каббале — термин, обозначающий присутствие Бога, воспринимаемое и в физическом аспекте. В основном термин употреблялся в контексте описания святая святых скинии собрания и Иерусалимского храма, и определялся как ощущение присутствия божественной силы.

Понятие о Шехине возникло в талмудическом иудаизме. Буквальное значение термина — «присутствие [среди]»; сам термин выводится из глагола «шакан» (ивр. ‏שׁכן‏‎, «посещать, прибывать», сравните «мишкан», в котором, собственно, и происходило явление шхины), характеризовавшего пребывание Славы (ивр. ‏כבוד‏‎, кавод) Бога Яхве среди народа Израиля в скинии собрания. Собственно, в Библии слово «шхина» не встречается, однако оно, равно как и его производные, используется для обозначения как понятия «Славы Господней» (греч. δόξα), так и понятия скинии (греч. σκηνή) в еврейских переводах Нового Завета.


Из «Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона»:

Божественное величие (Шехина);
Божественная святость (Шехина, שכינה);
Божий промысел (Шехина);
Святой Дух (Шехина);
Слава Бога (Шехина);
Слава Господня (Шехина).

55

- «Шехина (или Шхина) - каббалистический термин, дословно Мудрость и Любовь к ближнему. Шхина – это собрание всех душ, которые хотят всем сердцем принять Творца. Творец (Элоким) откликается только внутри этих душ. И тогда возникает слияние (двекут) между Творцом и всеми душами вместе. Этого состояния мы должны достичь. Верующие иудеи говорят, что оно должно произойти в нашем поколении. Будем надеяться, что так оно и будет!
 София - на арамейском ХохмА, Премудрость, женская ипостась Творца. Идеальный прообраз Мира и олицетворенная Мудрость Бога. Как и Шхина, Она женского рода, но нисходит от Творца, а Шхина восходит к Творцу. В ранних толкованиях христианства София отождествляется с Христом».

 - «София нисходит от Творца, а Шхина восходит к Творцу» - вот это наверное ключевое, что мне надо понять.

6756

656565

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Почему брюки не женская одежда? Мне кажется, что женское платье - это некий символ запечатлённого мной феномена (Софии, вероятно). Тогда почему женщины должны носить платья, а мужчины нет? Богородица потому и смогла зачать... Это, возможно, одного контекста моменты.

Женская целостность (женщина - как интернет, мужчина - как архив) также коренится в этом феномене.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Сейчас подумалось, что встреча с этим феноменом - это очень показательный для меня опыт. Всегда сначала знакомство с живым феноменом - личная встреча - и только потом описания этого феномена, сделанные другими людьми. К данному случаю более всего подходит икона «Прибавление ума». И расстояние между встречей с феноменом и встречей с «описанием» его так велико, что при встрече с «описанием» я не сразу узнала в нём знакомый феномен.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Да, образ, который хранился во мне неприкосновенным 20 лет, после запечатления его на бумаге перешёл из воображения на лист бумаги. Память словно сменила носитель. В этом ключик к тому, что такое искусство вообще и живопись в частности. Доступное прежде мне одной, и то отчасти (повторюсь, что никаких мысленных операций с этим образом я не производила - пока не нарисовала виденное), теперь доступно всем.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Интересен и другой феномен восприятия, который наверняка связан как раз с запретом на всякое изображение в Ветхом завете и появлением иконописи в Новозаветное время. Образ внутри меня был живым (хотя и забытым), он хранился в целости и неприкосновенности. Когда я его нарисовала, статус его изменился. Во-первых, изобразила всё-таки по-своему (хотя образ точен и узнаваем); во-вторых, он исчез из того места во мне, где хранился и как бы перешёл на бумагу. Это некая трансценденция образа, некий переход (откуда куда?). Что сталось с тем первичным образом, который хранился 20 лет - он весь перешёл на бумагу? Нет, конечно. Он разделился и часть ушла на бумагу, а часть перешла в другом виде в другое место во мне? Не уверена. Скорее он сменил место обитания во мне и свой статус - на какой? А статус рисунка каков? В моём восприятии это - икона. Тот же процесс отражает иконописание. И статус написанной иконы по отношению к первообразу точно такой же. Какой? Если учесть и мой опыт - помогающий уточнить прежде известное про иконы?

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Интересный образ. Место его нахождения - Гремячев Свято-Успенский монастырь, который является подворьем Свято-Никольского Черноостровского монастыря  (расположен в селе Гремячево Перемышльского района Калужской области».4-4

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Августин прибегает к доказательству существования времени с помощью логики, логического экзистенциального суждения: нельзя увидеть то, чего нет (neque potest videri id quod non est) (lib. 11. Cap. 17). К этому же аргументу он прибегает при доказательстве существования свободы воли: даже, говорил он в трактате «О Граде Божьем», если Бог все знает, что есть в человеческой душе, значит, в душе нечто есть, причем что-то свое, ибо нельзя познать ничто. Видеть это можно, однако, не физическим зрением, а только умом, animus. «Следовательно, и будущее, и прошлое есть» (ibid.). Этот ход впоследствии сделает Декарт, ведь здесь фактически в более длинной формулировке скaзано cogito ergo sum.
Только после этого Августин говорит о том, что такое скрытое нечто – память.
Память сравнивается с преторскими когортами (lata praetoria!), где собрано все, что мы мыслим и чувствуем, и где все перерабатывается и передумывается (lib.X. Cap. 8). Та память, в которой прошлые события преображаются в настоящее, а настоящее – это то, что устойчиво cтоѝт, stat (субстанция, существительное, содержит этот корень). Это вещь, и в то же время это - дело и священное слово, res. Вещь в памяти становится, или устанавливается, поскольку память – это ум, он устанавливается как образ, imago вещей, выраженный и представлением их в виде картины, и сама вещь (res) в слове (таковыми вещами являются «грамматика», «диалектика» и «разные виды вопросов»).
Стоит просмотреть словарь Августина во фрагменте о времени, чтобы понять, насколько эти слова разными способами выражают нечто одно - время: stare (стоять); res-вещь, событие, действие; слово-весть-verbum; интенциональный процесс; схваченное слово, образ, след-вещь-vestigium; да и слово tempus, которое означает не только время, но и укол в висок. Эти слова выражают момент сворачивания действия в статику имени в уме-памяти. Такое сворачивание того, что было и что прогнозируется, происходит в уме, который обдумывает все возможное происшедшее или будущее словами в настоящем. Перфектное время рядом с настоящим, наготове явиться по вызову. В памяти «свернуто все, что мы думаем, либо увеличивая, либо уменьшая, либо каким-то образом изменяя то, что может быть постигнуто чувством». Августин подчеркивает близость перфектных времен настоящему: в памяти находится то, что еще не «схоронило забвение». Августин не говорит ни о каких представлениях, он говорит о том, что является на зов. Не случайно в этой главе множество сказуемых употреблено в настоящем времени, потому что «я пою, cколько хочу, не шевеля языком и не размыкая горла» (ibid.).
В памяти я сталкиваюсь с собой. Августин жестко подчеркивает разницу между «я» и «сам», «ipse». «Я» и «ipse» это разрыв, в этом пространственно-временном разрыве одна и та же вещь оказывается разной: одной, в момент, когда я ее видел (она вот еще – передо мной), другой – в воспоминании, внутри, куда попадает образ, т.е. в том, что и есть ipse-самость. В разрыве – точка трансдукции (термин Библера), в которой совершается процесс переключения (возможно, что времена, как спрашивает Августин, есть, но каждое исходит, procedit, из чего-то тайного, lib. XI. Cap.17). Эти слова, которые интенциональны и схвачены (конципируются, verba concepta), охватив все существо человека, ум и чувства, выступающие в единстве, так что можно говорить о чувственном уме и умном чувстве, из образов вещей, оставляют в уме свои следы, vestigia, что означает так же, как и tempus, «моменты», уколы в пространстве. Эту целостность нужно учитывать, если не желать отделить мысль от чувства, сделав из нее фикцию. (В свое время это делали с Декартом, позволяя производить странные инверсии, меняя местами следствие и причину, в лучшем случае отождествляя мышление и существование, в худшем отождествляя то и другое и Бога, как нечто привнесенное и ненужное, в то время как Бог был причиной существования и мышления.)
Что значит «ipse-сам» и чем оно отличается от «я»? Все богатство памяти – это и есть «само». «Я» выполняет двойную функцию: 1) оно закладывает весь собственный опыт, всё, что чувствовал и во что верил, и 2) оно пользуется всем этим заложенным, кроме того, что «я» забыло (praeter illa, quae oblitus sum). О забвении дальше (ясно, что оно пассивно), а сейчас речь об активном «я», которое создает образы и которое действует в настоящем или рядом с настоящим. Это «я» «бежит навстречу самому себе (mihi et ipse occurro), я размышляю о себе, изучаю себя (me recolo»), что, когда и где я каким-то образом мог бы действовать, egerim, когда действовал, agerem» (lib. X. Cap. 8).
Говоря о действии внутри памяти, Августин употребляет времена имперфекта, перфекта, либо перфектное будущее. Это особенно важно учитывать при том, что, сказав «другое время», мы на деле обозначили другое место, ибо время одно, но созерцаемое действует, а воспринимаемое умом существует.
Но вот любопытно: когда мы говорим «память», мы думаем о прошлом. Когда мы говорим «душа», мы вмещаем туда вообще всё, когда говорим «ум», мы «думаем» всеми временами, а ведь есть еще «сердце, соr», в которое сведены ум и чувство, что и объясняет тождество ума-сердца-духа, или сознающей души. И у Августина эти слова (не скажем – термины) почти синонимы, но только там, где он говорит о действии ума-души-сердца в памяти. Но в основном ум-сердце-дух и память – разное.
Августин склонен фиксировать разрывы, объясняя основания, по которым они происходят. Не в ум, как написано в русском переводе «Исповеди», а в сердце «я» отправляет выведенное, проверенное и признанное моим собственным сердцем. Тем самым «я» одобрило, что нечто истинно, и вверило ему, как бы отвечая, откуда «я» вынимало, когда и сколько хотело (cм.: lib.X. Cap. 10) . Августин снова употребляет перфект и имперфект для выражения завершенной одновременности, действующей рядом с настоящим. Ум-дух кружит вокруг сердца. Он связан с памятью, потому что вкладывает в нее то, что отдумано им, но чего в самой памяти не было (lib. X. Cap. 8).
Потому отождествлять их нельзя. Напомним однако, что мышление (Denken) Хайдеггер этимологически выводил из памяти (Gedenken), память – из благодарности (Dank), благодарность – из благоговения, молитвы (Andacht), и все это, в конце концов, – из древнегерманского слова «Gedanc», что означает и сердце, и душу. Мысль сердца Хайдеггер употреблял в смысле первоначального значения слова Gedanc. По Августину, как видим, это не так, но философская мысль кружит вокруг одного и того же.
Августин словно раскладывает моменты того, что является, как одно. Но четко показывает, что ум и память – не одно и то же. И нам это важно понять, тем более что мы начали с разницы глагольных времен и показываем, где употребляется настоящее, где имперфектно-перфектное, связанное с настоящим, а где-то еще помещается
плюсквамперфект.

* * *

«Потеряла (perdiderat, плюсквамперфект) женщина драхму и разыскала (quaesivit, перфект) ее со светильником» (19, 18). Теряя что-то, память и не показывает нам его.
Мы перебираем то, что ищем и вдруг узнаем то, «о чем нами было забыто, certe obliti fueramus). «Разве что не все выпало, exciderat»
(там же). Если же в памяти содержится забвение не само через себя, а через свой образ, то оно непременно должно быть, чтобы как-то оказалось возможным схватить его.

Плюсквамперфекта мало, но не много и вспоминается вот так, случайно. Это как раз то, о чем мы говорили в начале: время ушло, но находит каналы связи и прежде всего через ум.
Ум проникает в природу, и «я сам не схватываю, capio, все, чем я являюсь.
Следовательно, ум (animus) тесен для владения ipse, самим собой. Так что «где то, чего он не схватывает собой? Неужели вне его самого, не в нем самом? Каким же, следовательно, образом он не схватывает?» (lib. X. Cap. 8). Такую странность и недоумение Августин выражает словами «восхищение, admiratio» или «оглушенность, stupor). Именно в скрытых каналах гнездится ipse, отличное от «я». Если «я» означает активно действующее лицо, личность, которая говорит с «ты» (здесь - с Богом), то «сам», или «тот самый» обозначается в речи как третье лицо, обозначающее себя как первое лицо. Это – трудность! Ибо здесь налицо возможность самоотнесения с сознанием, которое у Августина сопрягается с понятием ума или души, памяти, сердца, но можно ли приписывать этому самому ощущение и чувствование, о котором постоянно говорит Августин как о составляющих ума и памяти, где самость спрятана в забвении? Если так, то особенность ума быть и самообозначением, и предикатом, т.е. в любом случае выступать и как настоящее и как другое время, совсем в соответствии со значением времени в русском языке – выдолбленное раскачивающееся бревно. Это обоснование наличия времени, ибо у Августина в недрах памятливого ума наличны и образы вещей и сами вещи, т.е. знаки (образы) не стремятся к аннигиляции, делая прозрачными вещи. Наоборот, они составляют им препятствие. Но именно это составляет присутствующе-отсутствующую реальность, настояще-прошедшую реальность. Не случайно прошедшее присутствует, как свидетельствует грамматика, в настоящем. Выражения через «я» (я говорю) означают делать именно то, что я говорю.
Но выражение через «он», т.е. «сам», не имеет смысла просто некоего конституирующего высказывания, описания того, что вообще может быть.
Сопряженность «я» и «сам» - это сопряженность настоящего (со всем его прошлым и будущим), настоящего как представляющего, с субъектом действия, который говорит о себе, но всегда скрытно-закрыт. В оblivium скрывается «λήθη».
Приставка «ob» придает забвению не просто тайну и сокрытость, о чем выше мы упоминали, но оттенок смутного присутствия («я слово позабыл, что я хотел сказать»), по-крытости. Это сопоставление воз-вращает нас к первой главе первой книги, где Августин дает два определения «я»: это, с одной стороны, «человек, несущий смертность свою, свидетельство греха своего», а с другой – это человек, «частица, portio, созидания твоего». Оба жаждут славить Бога, но оба же определения соперничают: грех принижает, творение возвышает. Падший – «я», это действующее настоящее, представляющее себя «я», это - «кто», «quis», который сам говорит о себе: я - носитель греха и «тот, кто не знает Тебя» (lib. I. Cap.1). Возвышенный же – то «что», он и есть «ipse, сам» – тварь. В пятой главе первой книги впервые появляется и «сам», и «что», «quid» («что я сам для Тебя?»). Ответ прямо ставит вопрос о «забвении». Это место, locus, которое заполнено Богом, позволяющим «самому», т.е. человеческой самости забыть зло его. «Кто даст мне успокоиться в Тебе? Кто даст мне Тебя, чтобы Ты пришел ко мне в сердце мое и наполнил так, чтобы я забыл, obliviscar, зло мое и обхватил одно добро мое?» (lib. I. Cap. 5).
Начало и почти конец «Исповедей» сомкнулись в понимании времени и вечности. «Я» и «сам» сопоставляли многие философы: Дж.Л.Остин, Дж.Р.Сёрль, П.Рикёр. Кто-то писал о выражении через «сам» как конституирующем высказывании.
То, что у Сёрля называется локутивным актом (когда говорят то-то о том-то) и иллокутивным актом (говоря, что-то делаю) у Августина присутствует в «Исповеди» в полном мере, в анализе времени-памяти-внимании. Но он является пионером исследования «сам»ости в «Исповеди» и «Диалектике» как свидетельстве далекого времени забвения, в котором поместился Бог, позволяющий человеку возвыситься и спастись. В этом забвении – Истина, она не «где-то там», она и вне и внутри человека, делая важными три способа представления времени: 1) видение, когда действие реально происходит, 2) говорение (предсказание, рассказывание), 3) забвение, которое является молчаливой подсказкой пути, т.е. веры.

 Светлана Сергеевна Неретина
 «Время у Августина: от глагольности к существительному» (Фрагмент)

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Умозрение - это особый тип мышления, когда мысль видят. Мышление такого типа проживает мысль как образ, т.е. это не привычное всем рациональное мышление, а нечто совершено иное, в некотором смысле - противоположное.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Для меня этот рисунок (София) - икона. И по аналогии я могу многое понять глубже. Образ - первообраз, как это в нас и с нами работает, зачем рисование... Я ведь нарисованным могу поделиться. Это уже разделенный с другими опыт и образ. Описать всё сложнее, страшно взять не то слово. Может когда я и приведу сумбурные свои записи в какую-то приемлемую форму - читабельную. А может и не смогу - наврать страшно. Вот думала попыток нарисовать будет больше. Надеялась повторять - а поняла, что память ослабла. Теперь надо вспоминать увиденное, а первый раз когда рисовала - не по памяти, а с натуры - образ жил во мне. Потрясающее преобразование, которое хочется осмыслить.

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Подумалось, что, иконография Пятидесятницы, а именно сошествие Св. Духа на апостолов в виде огненных языков над ними тоже обращает нас к этому феномену. 

Книга «Деяний святых апостолов» рассказывает нам о событиях в Сионской горнице, где ранее состоялась Тайная вечеря, а теперь на десятый день по вознесении Спасителя собрались апостолы, так: «…внезапно сделался шум с неба, как бы от несущегося сильного ветра, и наполнил весь дом, где они находились. И явились им разделяющиеся языки, как бы огненные, и почили по одному на каждом из них. И исполнились все Духа Святаго, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать» (Деян. 2:2-4).

В это время в Иерусалим из всей Святой земли и остальных провинций Римской империи евреи собрались на праздник цветения и первых плодов, который отмечали на пятидесятый день после ветхой Пасхи. Кроме того, в городе во множестве присутствовали римские солдаты, торговцы и путешественники из других народов. Они были поражены одним из удивительных даров Святого Духа апостолам – умением говорить на языках иных народов: «каждый слышал их говорящих его наречием» (Деян. 2:6).

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

7665

«Премудрость светла и неувядающа, и легко созерцается любящими её, и обретается ищущими ее; она даже упреждает желающих познать ее.  С раннего утра ищущий её не утомится, ибо найдет её сидящею у дверей своих.

Книга Премудрости Соломона 6: 12-14

Profile picture for user Светлана Коппел-Ковтун

Первообраз и образ имеют глубокую связь. Это не разное.
Тараканы в голове субъективны, а созерцаемые истинные образы - нет, в этом смысле образ и первообраз - одно.
Образ - нарисованное, а не то, что созерцается, созерцается первообраз - в какой-то своей ипостаси (это связано с личным восприятием лишь потому, что обращено к личности).
Более того, подлинный образ (рисунок) приобщает к первообразу.
* * *
Если Бог дал нарисовать, значит это уже не только личное. Нарисованное можно осмыслять и передавать другим. Личное работает внутри даже не будучи осмысленным - оно просто есть и работает присутствием.
Тут что-то главное, сердцевинное обнаруживается. 
* * *
Чистому всё чисто, надо только чисто созерцать и тогда страху нет места.
* * *
Важно мыслить сообща, так открываются истины, которые без другого - лишь смутное ощущение.
* * *
Светиться навстречу свету - не опасно. Опасно светить другим, ибо действительно светит тот, кто светится, а не тот, кто светит.
* * *
Важно не путать чистоту абсолютную и чистоту момента. В моменте постижения истины быть чистым легко, потому что истина захватывает целиком. В любви нет страха именно поэтому. Абсолютная чистота даже святым недоступна, а относительная - доступна каждому человеку, если он сумеет полюбить истину и удержаться в этой любви какое-то время. Святые - это не безгрешные люди, а умеющие удерживать себя в любви к истине длительное время, настолько длительное, что почти всегда.

* * *
Главное, конечно, происходит само собой. Мы немощны, и не надо требовать от себя невозможного. Святость - не сказка, до которой не дотянуться.
Как сказал кто-то из святых, Бог ближе к нам, чем наша кровь и кости. И когда уповаешь на Него, всё легко («Бремя Моё легко» - сказал Он) и нестрашно. Каждый из нас - нищий перед Богом, только не каждый это осознаёт. Нищему проще понять, что всё - от Бога, и только от Него. Нашего ничего нет и быть не может. Всё наше - тлен.
* * *
Наша гордость, наше тщеславие заставляют нас ставить перед собой недостижимо высокие цели, и мы не достигаем Бога не потому, что Он далёк, а потому что мы сами от Него далеки. Не надо ставить заоблачные духовные цели - в этом прелесть. Ложно смиренничая, мы на самом деле гордимся. Смирение - просто, как Бог. Стоит смирить зашкальные самомнения о своих духовных возможностях, которые где-то там, впереди, далеко за облаками, и Бог настигнет в тот же миг, ибо Он скучает, Он ждёт, Он стремится к нам.

Добавить комментарий

Содержимое данного поля является приватным и не предназначено для показа.

Простой текст

  • HTML-теги не обрабатываются и показываются как обычный текст
  • Строки и абзацы переносятся автоматически.
  • Адреса веб-страниц и email-адреса преобразовываются в ссылки автоматически.